Чтение онлайн

И Лютер явился на рейхстаг…

– Он произвёл странное впечатление на участников рейхстага! – заметил Фредерик презрительно о Лютере, с расчётом задеть этим Густава, хотя бы немного отыграться, зная, что тот восхищается Лютером. – Оробел, когда вошёл в зал… Грубый сельский мужик, напяливший на себя рясу!..

По пути в Вормс, в дороге, Лютер был необычно возбуждён, захваченный возможностью открыто изложить на рейхстаге свои тезисы о папстве… А вот тут, когда остался последний шаг, перед дверью он чего-то испугался… Он остановился перед входом в зал, где собрались император, германские князья, графы, епископы…

И он невольно вздрогнул, почувствовав, что кто-то сзади положил ему на плечо тяжелую сильную руку, и в следующую секунду над ухом у него прозвучало грубо и насмешливо:

– Монах, ты затеял смелое дело!..

Он обернулся. Перед ним стоял громадный рыцарь, как с испугу сначала показалось ему, старый уже, с седой бородой, закованный в латы.

Но он, этот мрачный рыцарь, смотрел на него по-доброму, улыбаясь, и на его лице читалось: мол, не трусь, приятель, шагай, твоё дело правое…

– Георг Франдсберг, командую ландскнехтами [74] ! – представился тот и легонько подтолкнул его вперед, к дверям зала, на поле его духовной битвы. – Иди, монах, и скажи, каков этот папа!.. Привяжи «кошке» колокольчик! Хм-хм!..

И Лютер уже увереннее вступил в зал… Император, молодой, что его удивило, хотя он и знал, что тот молод, сидел в кресле, на возвышении, слегка развалившись… И что ещё удивило его, тот как будто был смущён чем-то или грустил… И это ободрило его, несмотря на то что князья, графы и епископы, сидевшие перед троном императора, как бы поддерживая его, взирали на него, Лютера, с неприязнью. Особенно же испанские гранды и итальянцы, болтливые и шумные…

– Сюда, господин Лютер, сюда! – раздался голос профессора богословия Иоганна Экка, показывающего рукой, чтобы он прошёл в центр зала.

Лютер прошёл вперед, встал лицом к высокому собранию.

Экк зачитал его список сочинений и спросил: «Вы признаете их своими?»

Лютер утвердительно кивнул головой, сказал, что это его сочинения.

Ответил он тихим, невнятным голосом… Он, выросший в бедности и живший скудным монашеским бытом, растерялся, подавленный роскошью зала, богато разодетых князей и епископов, глядевших на него снисходительно, как на школяра-проказника…

– Не хотите ли вы отречься от них? – последовал второй вопрос профессора.

Лютер, всё тем же слегка дрожащим голосом, сказал, что не готов ответить на этот вопрос, и просил отложить его ответ до следующего дня.

Профессор посмотрел на императора, а тот согласился.

На другой день, вечером, когда Лютеру дали слово, он был смелее, сказал, что согласен отказаться от своих тезисов, если…

– Если меня опровергнут свидетельством Святого Писания или ясными доказательствами! Ибо я не верю ни в папу, ни в соборы, так как явно, что они ошибались и противоречили один другому! Поэтому я не могу и не хочу ничего возразить против написанного мной! Ибо небезопасно и безрассудно действовать против совести! На этом я стою и не могу поступить иначе! Да поможет мне Бог! Аминь!..

В зале раздались возмущённые возгласы:

– Арестовать!.. Отправить в Рим!.. На суд папы!..

Но император призвал собрание к тишине, к порядку, разрешил Лютеру возвратиться в Виттенберг. Он помнил, как ославил себя император Сигизмунд I Люксембургский в такой же ситуации, вручив Яну Гусу охранную грамоту и, не сдержав своего слова, выдал того папе, отправил на костёр… И он позволил Лютеру ускользнуть из Вормса. Саксонский курфюрст же устроил «похищение» Лютера: по дороге в Виттенберг, родной ему город, Лютер исчез… В одном глухом местечке его карету остановила группа вооружённых всадников. Они приказали кучеру следовать за ними, свернули на тёмную просёлочную дорогу. И карета под усиленной охраной покатилась в неизвестность, затерялась в сумрачных германских лесах. Так курфюрст спрятал Лютера в своём отдалённом замке Вартбург, где тот мог заниматься своими сочинениями, никого и ничего не опасаясь, и там провёл целый год.

Император же, когда Лютер исчез, произнёс имперскую опалу над ним и над всяким, кто даст ему убежище и покровительство. А когда закончился рейхстаг, то в его канцелярии задним числом оформили послание папы Льва Х, с требованием арестовать Лютера…

Когда Фредерик закончил свой язвительный рассказ о Лютере, Густав невольно улыбнулся, восхищённый ловким маневром императора, курфюрста и твердостью духа, с какой стоял Лютер на своей правде.

Сообщив всё это, Фредерик натолкнул Густава на размышления: как следует поступить и ему, королю Густаву, с католическими священниками. Новое движение в Церкви, те же тезисы Лютера, его интересовали мало. Но вот какие возможности открывались с этим движением, с падением авторитета папства. Под шумок этого можно было открыть, как волшебным ключиком, многие двери, за которыми накапливались и хранились Церковью, папством, католическими епископами, громадные сокровища, перешедшие за многие века из рук доверчивых людей в стяжательные руки, в сердца, заросшие жирком от тунеядства… Они, эти богатства, нужны были ему, королю, чтобы защитить Швецию от внешних врагов и его наследную власть от многих угроз…

И он решил сыграть на этом же, на распре между протестантами и католиками здесь, у себя дома, в Швеции: изъять у католических священников и монастырей собственность. Ту собственность, которая когда-то путем дарений, а то и явным обманом была вытянута у недалёких людей… Привлечь на свою сторону евангелистов, с их учением Лютера, чтобы освободиться от пут Рима, диктата пап, которые навязывали свою волю многие века всем королям Европы… С этой целью он уже направил двух священников, Лаурентиуса Петри и его брата Олауса, к Лютеру, с просьбой ознакомить их с новым евангелическим учением. И вот недавно он получил от Лютера весточку, что те прослушали курс лекций и собираются вернуться в Швецию.

С учением Лютера шла демократия, как в Богемии движение таборитов… Но это противоречило целям императора, стремившегося к абсолютной власти в его империи, в Европе… У него же, Густава, противники были иные – католические епископы.

У императора не получается, судя по тому, что творится в Европе. Он же, Густав, справится с этой нелёгкой задачей.

И прежде всего ему нужно было нейтрализовать датского короля, вот этого, который того и гляди отхватит кусок шведской земли. Тот же остров Готланд, исконно шведский, уже в его руках… С этим напакостил ему, Густаву, адмирал Норби!.. Да и московский князь постоянно пускает в набеги своих: на земли финские, принадлежащие Швеции… А поляки!.. А в том же Любеке спят и видят, как бы посадить опять на датский престол короля Кристиана II.

Он вернулся в Стокгольм. В это время к нему приехал граф Гойский Иоганн Иодоксзон.

Он принял его. Граф, моложаво выглядевший, показался ему сразу же симпатичным малым.

– Ваше величество, искренне желал бы поступить на службу к вам! – после обычных процедур представления заявил граф цель своего визита.

Густав знал, что граф в прошлом служил при дворе короля Кристиана, происходил из древнего королевского дома. Уже шли переговоры о сватовстве графа к его, Густава, сестре, Маргарите. Та, вдовствуя уже четыре года после гибели мужа Иоахима Браге, была не против устроить свою семейную жизнь.