Фемида его любви

Всё тайное становится явным. Всё. Абсолютно. Скрыть ложь бесследно — удел великих гениев и комбинаторов, да и те согласятся, что рано или поздно всё вскроется. Не важно сколько пройдет времени: день, два, неделя, месяц, год, десять… Тайное всегда становится явным.

Моя явь вдохнула глоток жизни по угоде гребанной романтичности, которая загрезилась целью — сделать своему парню сюрприз.

Сделала.

Каблук, воздушное платье алого цвета, дорогое белье, макияж, прическа. Мандраж вкупе с предвкушением, пока я открывала Его квартиру подаренным не так давно ключом. В этом ключе было больше смысла, нежели в признании в любви. По крайней мере мне так казалось. Такой жест со стороны Егора я посчитала символом серьёзности и возгордилась этим, чувствовала себя особенной. Дурочка.

Сейчас я чувствовала себя особенной дурой, замерев перед дверьми спальни, откуда доносились характерные звуки. Такие, когда двое остаются наедине и между ними химия. Я пришла не вовремя, сюрприз не задался.

— Сколько у нас времени? Нас никто не прервет?

Мысленно поставив обладательнице приятного голоса пять баллов за шестое чувство, я нервозно стала перебирать пальцами белый клатч, ожидая, что ответит Егор.

Внутри зарождалась буря противоречий. Я металась между ворваться в спальню с воплем «А вот и я, не ждали?!» и просто тихо-мирно уйти. Был в голове еще третий вариант: на цыпочках пройти в кухню, поставить чайник и дождаться, когда голубки решат утолить голод после бурных скачек. Хотя… Нужно дождаться ответа своего парня, чтобы быть уверенной в том, что прямо сейчас я находилась на этапе прорезывания рогов. Или может они у меня уже давно проросли, но я, наивная дурочка, ничего не замечала?

Егор поставил точку в моих измышлизмах:

— До завтра нас точно никто не потревожит, всё на мази, — хрипло прошептал, чем вонзил в мое сердце раскаленный прут.

Я ему верила. Считала, что между нами серьёзно, а он…

Я сморщилась и до крови закусила щеку, чтобы не выдать себя. Вот и наведалась нежданом. Девчонки бы меня засмеяли. Я бы тоже поржала вместе с ними, если бы не хотелось плакать. Но только не здесь. Позориться и выдавать себя я не собиралась, поэтому не стала слушать хихиканья в колаборации с пошлыми комментариями теперь уже своего бывшего и на цыпочках проследовала к выходу. Обувалась за дверью, чтобы горячая парочка не услышала мои копошения в коридоре.

— Счастливо оставаться, — буркнула металлической двери и побежала вниз по лестнице. К черту эти отношения. К черту этих мужиков с их клятвами в любви. К черту эту вашу любовь!

Не заметила, как преодолела дистанцию из семидесяти двух ступеней и вылетела на улицу, наотмашь распахнув дверь подъезда, чудом не сбив парня с собакой. Невнятно попросив прощения побежала к машине, торопясь закрыться в ней, будто уютный салон обладал эффектом плацебо для израненной души.

Заблокировав двери, попыталась успокоиться, но давалось с трудом. Вернее, вообще не получалось, потому что то и дело в голове проскальзывала мысль, что парочка захочет устроить перекур между любовными делами и выйдет на балкон, а там под ним в машине я — наматываю сопли на кулак. Меньше всего мне хотелось устраивать разборки с горячей головой, поэтому я завела авто и поехала прочь.

Кинолентой в голове всплывали фрагменты отношений, в которых мне казалось я была счастлива. Моему счастью было одиннадцать месяцев. Почти год. Триста тридцать четыре дня я считала себя любимой и свято верила в то, что нашла свою любовь.

С Егором мы учились в художественной академии, где собственно, и познакомились. Только он был на два курса старше. Егор Малецкий — первый парень нашей творческой пятиэтажной шкатулки с талантами. Егор привык, что ему все доставалось просто так и девчонки от него были без ума. Мне тоже нравился. Он красивый, харизматичный. Статный брюнет с графитовыми глазами, которыми он мог взглянуть так, что щеки мигом становились пунцовыми, а их обладательница от стыда сгорала, потому что язык становился резиновым и внизу живота начинали хлопать крыльями бабочки. Слово нельзя было вымолвить и вместо привычной четкой дикции вырывались лишь мямлящие звуки, отдаленно напоминающие ответы на вопросы. Я прекрасно помнила, как визжала Ксюхе от восторга, когда Егор впервые со мной заговорил, а потом еще номерок стрельнул. Вот это было счастье.

Дурочка поверила в любовь Егора ко мне.

Черт, как же это противно. Будто ушат с помоями вылили на голову.

Меня разрывало от эмоций. Внутри зарождалось торнадо, хотя я всеми силами пыталась его заглушить. Но каждый знал: если вам кажется, что ураган стоит на месте и не движется, значит нужно спасаться бегством – он уже возле вас.

Как ни пыталась сохранить самообладание, изворотливые щупальца истерики все равно нашли путь к моей психике, наводя там шабаш. Слезы заполонили зрение и я чуть не вылетела на встречку, чудом успев вывернуть руль.

Стоп. Хватит. Сашка, так нельзя.

Подумаешь, парень изменил. У вас разве была любовь до гроба? Нет. Я даже не могла сказать, что люблю Егора. Нет, с ним было хорошо, он умел ухаживать, симпатичный, но рядом с ним не ёкало. Мы бы всё равно расстались рано или поздно, когда мне надоело бы заставлять себя играть в иллюзию, что всё хорошо. Всё имеет свойство заканчиваться и наши отношения себя просто изжили. Всё. Всё к лучшему. Главное, убедить себя в том, что я ни в чем не виновата. Я была с ним честна, не изменяла. А в остальном Бог ему судья. Теперь я свободная девушка.

Убедить здравый смысл оказалось проще, чем сударыню Уязвленное Эго. Та коварно нашептывала на ухо обидные словечки, вызывая новую порцию слёз.

Он поступил как типичный кобель! Врал. Говорил, что я самая лучшая, а сам с другой…Наверняка это не первый загул с его стороны. А я как идиотка даже о выходе с подругами его предупреждала. Всё. Больше никогда не буду верить красивым мальчикам и уйду с головой в учебу. Хватит с меня. Наелась этих отношений.

На смену обиженной истеричке пришла госпожа Злоба. Она запросила непременно отомстить говнюку, чтобы надолго запомнил, что так обходиться с девушками нельзя. Но фитиль быстро погас, потому что я была по натуре доброй.

Сколько там стадий принятия? Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Богатое воображение мигом представило каждую фазу в одежде: вот отрицание натягивает на уши наушники и закрывается огромным капюшоном, следом гнев торопится всё разворотить в борцовке с боксерскими перчатками наперевес. Следом летит торг в ярком прикиде скоромоха и госпожа депрессия напяливает на себя серый балахон перед тем, как скрыться в тумане. А потом принятие: ее я представила в белом костюме и лодочках. Уведя разум тренироваться в роли костюмера мне стало легче.