Феникс
Шрифт:
– Добрый день, Анфиса Павловна.
– Добро пожаловать домой.
Я поймала взгляд Гоши, но он лишь дернул бровями, словно эта вежливость была в порядке вещей. Повисла пауза, которую разорвала сама Анфиса.
– Пойдемте обедать. Мы вас заждались. Наверно, голодные с самолета. Там и не кормят теперь?
– Да лететь всего – ничего, Анфис Пална, но пока туда-сюда, конечно, не ели. Надеюсь, без масла жарили? – затараторил Гоша.
– Ты разрешал капельку, - отвечала она. – Руки мойте и садитесь.
– А я мыла, я уже мыла, - запрыгала Катя на одной ножке, радуясь такому тривиальному факту.
– Гошик, что происходит? – спросила я Фенова, пока мы были в ванной.
Он снова, как в первый раз, намыливал мне ладони под теплой водой. Я почти улетела в астрал от его ласковых рук, но не забыла удивиться.
– А что происходит? – недоуменно переспросил он. – Семья в сборе, встречаем блудную дочь. Я такой голодный, детка. Пошли ужинать, а то нечаянно могу сожрать тебя.
Он игриво куснул меня за шею. Я взвизгнула. Черт, забыла, какой он иногда вампир зубастый. Господи, как же хорошо дома!
Я думала, что будет неловко во время ужина, но отец и Катя приставали с расспросами о работе и других странах. Я старалась утолить их любопытство, отвечая подробно и с охотой. Даже Анфиса Павловна иногда что-то спрашивала, уточняла. Признаюсь, меня пугало ее дружелюбие еще сильнее враждебности. Да и выглядела она та, словно очень передо мной виновата. Очень-очень.
Она, конечно, сыграла свою роль, но все же вряд ли ее так впечатлило мое долгое отсутствие. Вообще в воздухе витало странное напряжение. Словно эти четверо знали то, что еще было мне неизвестно. И очень боялись мне сказать.
Когда все наелись, я встала, чтобы поставить посуду в машинку и вскипятить чайник. Старые привычки никуда не делись.
– Чайку в гостиной попьем, окей? – подмигнул Гоша. Не мне, а моему отцу.
Папа поднялся. Гоша взял Катю за руку и увел.
Вот значит как. Оставили с Анфисой. Она, очевидно, ожидала подобного поворота событий.
– Ирсен, ты бы посидела, я сама. Устала ведь с дороги.
Она забрала у меня тарелки, сама составила их в держатели. Я нечего ей не ответила, потянулась за заварочным чайником, который Гоша обычно доставал, когда были гости. Анфиса перехватила мои руки, и я отпрыгнула, вырывая их. Касания ее прохладных пальцев мне совсем не хотелось. Она вздохнула тяжело, глядя на меня.
Я замерла, готовая ко всему. Настороженная и ученая.
– Я так виновата перед тобой, девочка, - проговорила Анфиса. Словно стрелу словами натянула и пустила мне в сердце.
Глава 29
– Я так виновата перед тобой, девочка, - проговорила Анфиса. Словно стрелу словами натянула и пустила мне в сердце.
Ее голос был таким печальным, а в интонациях действительно угадывалось огромное чувство вины и раскаяние. Я не знала, что ответить. Просто стояла и смотрела на нее. Анфиса продолжала.
– Я столько ошибалась в этой жизни. Особенно со Светой. Но так и не научилась видеть дальше своего носа. Мне так жаль, Ирсен. Я совсем тебя не знала и знать не хотела. Ты пришла ночью с Гошей, от вас пахло вином и… И я не выдержала. Света часто так приходила домой. С кавалером, пьяная, вела его в комнату, а к Кате даже не заходила. Я…
По ее лицу покатились слезы. Она смахнула их.
– Анфис Пална, - я сама взяла ее за руки.
– Да, я виновата сама. Запрещала ей все, думала дисциплина, контроль… А Светка только и ждала совершеннолетия и…
– Не надо, - попросила я. – Не терзайте себя. В этом нет смысла.
– Есть, Ирсен, - она подняла на меня влажные глаза.- Есть. Я должна была понять, что ты не такая. Но не разглядела, даже не попыталась. И Гоша имеет право быть счастливым. И Катя. А я ничего не видела за ревностью и злостью… Даже завистью.
Каждое слово было для меня потрясением. Мало того, что я в принципе никогда не слышала откровений от взрослой женщины, так еще и раскаяние, признание ошибок. Все это, мягко говоря, меня ошарашило. Но даже пребывая в шоке, я не преставала поглаживать прохладные пальцы Анфисы. Ей нужна была поддержка. Может поэтому она и продолжала говорить.
– Когда ты уехала, пришел твой папа. Ты знаешь, он у тебя замечательный. Он и с Гошей поговорил, и со мной. Велел нам мириться, потому что только тогда ты вернёшься домой.
Я тихонько засмеялась. Не особенно представляла папа в роли посла мира, но очевидно, он начал скучать сильнее их всех, едва уехала. Все-таки мы с ним всю жизнь вместе.
– Ты знаешь, Гера очень переживал. Говорил, что тебя нужно вернуть, и ему все равно на наши дрязги.
Гера? Ого.
– Папа молодец, - я тоже всхлипнула.
– Да… И теперь я боюсь твоего осуждения, дорогая.
– Да что вы, Анфиса Павловна, за что мне вас судить? Давайте не будем ссориться больше. Вы нужны Кате, она вас так любит. Я очень рада, что Гоша больше не злится. Правда, я как другую реальность вернулась. И мне она очень нравится.
– Правда? – осторожно спросила Анфиса.
Я кивнула и тут же оказалась в ее порывистых объятиях. Ооочень странно. Я вообще не большой фанат нежностей с незнакомыми людьми. А с теми, кто еще недавно хотел меня порвать на британский флаг, тем более. Анфиса, похоже, поняла это и тут же отпустила.
– Ох, я форсирую, да? Извини, пожалуйста. Ты и так для меня так много делаешь…
– Да я ничего не делаю, - изумилась я, пожимая плечами.
– Ты не против моего присутствия в вашей жизни – это уже очень много, Ирсен. Спасибо.
– Пожалуйста, – промямлила я рассеянно и все-таки достала чайник. – Пойдемте в гостиную. Катя, наверно, заждалась конфет к чаю.
– Конечно.
Анфиса достала корзинку со сладостями и отправилась к остальным. Я взяла минутку, заваривая чай, успокаиваясь. Составив на поднос чашки и чайник, присоединилась ко всем чуть позже.