Чтение онлайн

Владлен скромно объявляет, что пойдет похлопочет насчет чая, и удаляется.

Раскованные манеры коллеги смущают Фокина. Тонкие его губы нервно подергиваются в извинительной полуулыбке. Не поднимая взгляда от котелка, Дмитрий с преувеличенной старательностью выскребает со дна остатки каши с ароматными волокнами тушенки. Высоко закаченные рукава его военной рубашки открывают взору эстетично вылепленные бицепсы. Аккуратные руки, но ничем не выдающиеся. Однако видел я как он этой ладонью с одного удара, словно тростинку, перерубил дерево толщиной в несколько дюймов. В молодости я как-то попробовал ударить пару раз по деревяшке. В результате ладонь моя посинела и распухла так, что я зарекся использовать свою руку в качестве топора. Но стал уважать людей, которые способны на такую замену. Хотя, в принципе, я против грубой силы. Однако, если она эстетична, а главное, моральна, исповедует философию добра, то такую силу я приветствую.

– Господин Колосов, - в типично штатской манере обращается ко мне Иван Карлович, едва деятельная фигура Владлена растворяется в лагерной толчее.
– Мы тут с коллегами сравнили кой-какие данные и пришли к сенсационному выводу, как любят выражаться газетчики...

Из уважения к ученому я делаю заинтересованное лицо и перестаю есть. Но энтомолог вдруг замолкает и начинает шарить вокруг себя руками в поисках не принесенного официантом чая. Сомнения ли грызут его или боязнь потерять репутацию серьезного ученого, но дальше вступления у него дело не идет. Тогда Дмитрий Фокин, с раскованной прямотой молодости, приходит ему на выручку.

– Дело тут вот в чем...
– говорит зоолог, доверительно ко мне придвигаясь.
– Нам кажется... нет, мы просто убеждены, что... Понимаете, Георгий Николаевич, все полагают, будто нас привезли на одну из планет системы Беты Водолея, так?

– Согласно купленным билетам, это так, - подтверждаю я, однако на всякий случай изображаю на лице скептическую усмешку человека, знающего больше, чем говорящего об этом вслух.

– Вот и вы тоже сомневаетесь, - воодушевляется зоолог Фокин, - и правильно делаете. Кое-кто поспешил окрестить эту планету Новой Землей, а это не совсем верно. Даже совсем неверно. Это - Старая Земля!

– В каком смысле - "старая"?
– говорю я, отстраняя от себя котелок. Есть мне уже не хочется.

– В буквальном, - отвечает Иван Карлович, решаясь наконец сказать свое веское слово.
– Мы находимся на Земле, на нашей родной планете, но в ту ее эпоху, когда жизнь только начала развиваться. По нашим прикидкам - сейчас конец Каменноугольного или самое начало Пермского периода Палеозоя - эры древней жизни.

– Почему именно Пермского периода?
– осведомляюсь я.

– Видите ли, - отвечает Иван Карлович, - вы, наверное, заметили, что здесь нет мух, комаров и других кровососущих насекомых. Отсутствуют бабочки. Все они появятся гораздо позднее, в Юрском периоде - примерно, через 150 миллионов лет. Зато равнокрылые хоботные - гомоптера - тли, цикады, известные именно с Пермского периода Палеозойской эры, наблюдаются в большом разнообразии.

– Совершенно отсутствуют покрытосемянные, цветковые растения, - дополняет картину ботаник Полуньев. Оказывается, он сидел у меня за спиной, незаметно присоединившись к нашему синклиту.

Полуньев - прелюбопытнейший тип рассеянного ученого. Спец по флоре откидывает упавшую на глаза длинную прядь грязных волос с проблесками седины и продолжает:

– Но уже изредка встречаются голосемянные. Вспомните, вчера мы проходили через молодой сосновый бор... Хотя по-прежнему господствует древовидный папоротник. И вообще папоротники всевозможных видов. Passim* - гигантские хвощи, плауны...

[ *Passim - Повсюду (лат.)]

– И дикое количество тараканов, - говорю я, подбрасывая факты в копилку их теории.

– Совершенно верно, надотряд тараканообразных - бляттиа - в это время составляли большую часть фауны насекомых.

– Господа, прошу в компании не выражаться матом. Мы с вами не на заседании Политбюро ЦК КПСС, - делаю я замечание ученым.

– Помилосердствуйте! Никто и не думал выражаться, - пугается Полуньев.
– Я сказал "бляттиа". Это латинское название одного из видов тараканообразных. Наш Аркаша как раз из этой породы. Иван Карлович назвал их мегалоблятта.

Бородатый энтомолог важно кивает головой, подтверждая слова Полуньева.

– Тогда прошу прощения, - поднимаю я руки вверх.
– А как насчет настоящих животных?
– интересуюсь я с весьма практической точки зрения.

– А разве насекомые - не настоящие животные?
– удивляются ученые.

– Ну, разумеется, - поспешно, чтобы мой ляпсус не стал заметен, соглашаюсь я, - но я-то имею в виду НАСТОЯЩИХ животных в смысле ВЫСШИХ, под которыми простые люди обычно подразумевают, кроме безобидных белочек и зайчиков, - хищников типа динозавров или там львов, медведей...

– Ни один из названных вами видов еще не появился, - тоном терпеливого учителя говорит Иван Карлович, однако на лице его легко читается некоторое смятение чувств от своих же, только что сказанных слов, настолько все это звучит нелепо, дико, необычно.
– Все эти представители фауны ПОЯВЯТСЯ в далеком будущем, только через десятки, а то и сотни миллионов лет.

– Ну, уж если вы тоскуете по НАСТОЯЩИМ животным, - сказал Фокин с кривой улыбочкой, - то, пожалуй, вы их увидите. Я имею в виду СТЕГОЦЕФАЛОВ, предков динозавров. Эти земноводные отличаются большим разнообразием в размерах: от нескольких сантиметров до 4 метров в длину, наличием костных щитков в виде панциря на голове и мелких щитков на брюхе. Стегоцефалами, то есть плоскоголовыми древних земноводных называют за плоскую форму головы. Полагаю, что на берегу моря мы их встретим в достаточном количестве. Ведь мы находимся в эпохе процветания рептилий.