Чтение онлайн

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Не очень, — признается она.

Дверь в подвал открывается и входит Ацелот, неся поднос с едой. На подносе какой-то суп для Натали и стакан с кровью для меня.

— Что это? Наш последний ужин? — спрашиваю я у него.

Он бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Я подумал, может, вы голодны.

— Да я лучше подохну с голоду, — сплевываю я.

Он ставит поднос на ближайший деревянный ящик и чешет затылок. Похоже, он нервничает. Ацелот гораздо выше Элайджи, но не так широк в плечах. Поэтому я бы сказал, что ему около девятнадцати лет. Рукава его рубашки закатаны по локоть. Ногти обкусаны до мяса.

— Мне очень жаль, — говорит он, взмахивая рукой в сторону наших оков. — Но я, между прочим, не согласен с тем, что они делают.

— Тогда почему ты вместе с ними? — устало спрашивает Натали.

— Потому что у нас нет особого выбора. Когда мы узнали про «Десятый» из письма Люсинды, то поняли, что это лишь вопрос времени, когда Стражи заявятся к нам. — Ацелот усаживается с краю ящика, а его хвост подметает грязный пол. — Элайджа рассказал нам все, что обнаружил об «Ора». Сенат усмотрел в этом возможность заполучить в свои руки мощное оружие, чтобы защититься, но нам нужен был запасной план.

— Дай-ка угадаю, вы собираетесь отдать нас в руки Стражей в обмен на ваши жизни? — язвлю я.

— Вроде того, — признается Ацелот.

Я, не веря своим ушам, качаю головой.

— Да вы совсем чокнулись, если думаете, что Стражи согласятся на ваши условия.

— Скорее всего, так и будет, но у нас не так уж много вариантов, — возражает Ацелот.

— Ты мог бы присоединиться к восстанию, — говорю я.

— Именно этого я и хотел. — Ацелот вздыхает. — Просто я не смог убедить остальных сотрудничать с Дарклингами. — Он оставляет поднос и поднимается, ненадолго задерживаясь на ступеньках. — Мне, правда, очень жаль.

Дверь за ним закрывается. Как только он уходит, я обессилено прислоняю голову к колонне. Виски стучат. Я закрываю глаза, пытаясь хотя бы немного унять головную боль.

* * *

Я просыпаюсь от криков Сирен. Я моргаю несколько раз, пытаясь приспособиться к темноте, а потом смотрю на Натали. Совсем не помню, как отключился. Сколько я проспал? Она поворачивает голову в мою сторону.

У нас над головой раздается звук шагов, которые следуют через атриум в комнату, где заседает сенат.

Они здесь.

Мне страшно.

— Эш! — зовет меня Натали, тоже услышав шаги.

— Я не позволю им обидеть тебя, — говорю я.

В комнате Сената какой-то шум. Стулья царапают пол. Быстрые шаги. Я узнаю поступь Гаррика.

— Где они? — слышен его приглушенный голос.

— Внизу, — отвечает Безье.

— Тогда сходи за ними и приведи, — приказывает Себастьян.

Еще шаги. Вскоре после этого дверь в подвал открывается и в помещение попадает солнечный свет. Я ожидаю, что на пороге появятся гвардейцы Бастетов, но это Элайджа. На его запястье висит связка ключей. Он немного опускает голову, вставая перед нами.

— Как ты мог предать нас? — спрашивает Натали.

Он поднимает глаза.

— А что бы ты сделала на моем месте? Я исполнял приказ.

— Ты говоришь это так, будто у тебя не было выбора, — замечает она.

— У меня его не было!

Но она смотрит на него жестко и неумолимо.

— Не было, — шипит он, неосознанно перебирая золотые браслеты на запястьях. Браслеты, как у тех охранников наверху.

— Ты раб, — говорю я, понимая, в чем дело.

Элайджа едва заметно кивает.

— Так значит Безье не твой отец? — спрашивает Натали.

— Отец, — говорит Элайджа. — Но когда Рованна узнала о его романе с моей матерью, и что у них родился ребенок, она потребовала, чтобы я стал слугой. Дабы наказать мою мать.

— Видимо, здесь мы должны начать тебе сочувствовать? — интересуюсь я.

— Нет, — возражает Элайджа. — Но возможно вы сможете понять, что выбора у меня не было. Он — Консул, я должен повиноваться его приказам.

Натали закатывает глаза.

— Ерунда. Ты просто пытался произвести на него впечатление.

Элайджа краснеет.

— А ведь мы могли бы помочь тебе, — говорю я. — С «Ора», и восстание свершилось бы. А теперь все пропало. Ты всех нас приговорил.

Элайджа усаживается на влажную землю и горбится.

— Мне очень жаль.

— Ты уж прости нас, что мы тебе не верим, — говорит Натали.

— Я серьезно, — говорит он. — Ты мне не безразлична. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Можно я передохну, а то я устала от всего этого притворства, — говорит она.

— Я не притворялся! Все так и есть! — горячится он. — Я тысячу раз хотел тебе во всем сознаться.

— А чего ж не сознался? — спрашивает она.

— Мне казалось, я поступаю правильно, что делаю это ради своего народа, — говорит он.

Натали пристально смотрит на него.

— И я хотел произвести впечатление на своего отца, — признается он.

— Рад, что у тебя вышло, — вмешиваюсь я, глядя на его золотые оковы.

Он потирает запястья, хмурится.

— Я надеялся...

— На что? Что твой папаша неожиданно примет тебя в свою семью, если ты доставишь меня с Натали к нему? Ты, видать, идиот, — отвечаю я. — Ты для него ничто. Просто его марионетка, которой он поиграется и выбросит, когда ты станешь бесполезен.

Элайджа проводит руками по волосам.

— Я не хочу, чтобы все вот так закончилось.

— Не закончится, если ты нас освободишь, — говорит Натали.

— Я не могу...

— Ты мой должник, — говорит Натали. — Я освободила тебя из Штаб-квартиры Стражей, не забыл?

— Да Себастьян убьет отца и братьев, если я не отдам ему вас, — говорит он. — Вы это прекрасно знаете.

Я смотрю на Натали. Я должен её вытащить отсюда, это единственный её шанс на выживание.

— Оставь меня. Себастьяну все равно нужен только я, — предлагаю я Элайдже.