Чтение онлайн

Возможно, предрасположенность к систематизации позволяет объяснить, почему люди, занимающиеся наукой, получают более высокие баллы при прохождении тестов на наличие признаков аутизма. Этим же можно объяснить то, что среди ученых математики, физики, программисты и инженеры получают по результатам тех же тестов более высокие баллы, чем врачи, ветеринары и биологи. Бэрон-Коэн также обнаружил, что аутизм чаще встречается у потомков тех, кто занимается физикой, математикой и инженерией, нежели тех, кто изучает литературу.

Бэрон-Коэн проделал большую работу по изучению навязчивых интересов у детей, страдающих аутизмом, нарушениями аутического характера и синдромом Аспергера. Он пришел к выводу, что систематизаторы проявляют больший интерес к механическим системам, чем к социальным. Или, как он выразился, их в большей степени интересует «элементарная физика» – общие сведения о том, как взаимодействуют объекты и системы, – нежели «элементарная психология». В ходе обследования детей с синдромом Туретта [73] , аутизмом или синдромом Аспергера выяснилось, что дети, страдающие аутизмом, чаще одержимы страстью к механизмам, автомобилям, физическим моделям, компьютерам, астрономии, строительству, вращающимся объектам и световым эффектам, чем к религии, искусствам, продуктам питания или спорту. Кроме того, элементарная физика привлекает их больше, чем детей с синдромом Туретта.

Может ли в качестве навязчивого интереса выступать страсть к изучению языков? Бэрон-Коэн спросил родителей обследуемых, занимаются ли их дети «повторением услышанного, коллекционированием слов и фраз, а также изучением языков». Оказалось, что подобные навязчивые интересы проявляются лишь у четверти детей, примерно такая же часть из них одержимы спортивными состязаниями и играми. При этом страсть к ведению учета своих действий и «таксонометрии» проявлялась в три раза чаще; и что удивительно, лишь 35 процентов склонных к систематизации детей демонстрировали повышенный интерес к математике и цифрам.

Конечно, все это лишь очень краткий экскурс в тему аутизма. Но и он позволяет узнать немного больше о свойствах мозга людей, имеющих экстраординарные способности к изучению языков.

Один из моих визитов к Александру Аргуэльесу в Беркли совпал по времени с проводимой в Сан-Франциско конференцией, посвященной картированию головного мозга. Проезжая в поезде мимо бухты Беркли, я думал, что эта конференция поможет мне найти нить, которая свяжет воедино то, что я знаю о гиперполиглотах, и то, что другие знают о головном мозге. Я договорился встретиться на конференции с австрийским нейробиологом Сюзанной Рейтерер, исследующей нейрологическую основу того, что она называет «фонетическим талантом к языкам». Она специализируется на изучении способностей людей, которые умеют «подделывать голоса», – пародистов, актеров. Сюзанна оказалась энергичной брюнеткой в очках с темной оправой; она описала мне собственный фонетический талант и рассказала, в какой степени ее исследование является попыткой его объяснить.

Будучи студенткой одного немецкого университета, она в группе исследователей сравнивала хороших и плохих пародистов с помощью психологических тестов и нейровизуализации. Некоторые немцы, вовсе не знающие хинди, могли заставить носителей этого языка поверить, будто говорят на нем. Каждый из этих незаурядных имитаторов обладал развитыми речевыми способностями и хорошей кратковременной памятью, а также умел улавливать тонкие различия между музыкальными тонами и ритмами, особенно в пении.

Сюзанна рассказала мне, что до начала исследования они ожидали найти большое количество таких людей, как Джозеф Конрад [74] , изучивших новый язык, уже будучи взрослыми, и при отличном знании грамматики обладающих очень точным произношением.

«Мы нашли не так уж много типичных Джозефов Конрадов!» – сказала она. Вместо этого она наблюдала когнитивный баланс достоинств и недостатков: например, человек, особенно талантливый в грамматике и лексике, не демонстрировал столь же высоких результатов в имитации звуков. Она также обнаружила одну четкую особенность головного мозга талантливых имитаторов. Результаты функциональной МРТ показали, что у талантливых пародистов наблюдалась меньшая активность в участках мозга, отвечающих за речевую деятельность; судя по потреблению кислорода, их мозгу не требовалось работать больше обычного. Напротив, мозг имитаторов, которые не могли обмануть носителей языка (и предположительно были менее одаренными), существенно увеличивал потребление кислорода – и определенные участки мозга должны были работать активнее для воспроизведения речи.

Интересно, что мозг талантливых имитаторов работал более эффективно и тогда, когда они говорили на родном немецком, и тогда, когда имитировали английский, тамильский или хинди. Не самые талантливые имитаторы менее эффективно поглощали глюкозу и кислород также вне зависимости от языка. Рейтерер подозревает, что это объясняется наличием структурных отличий в нейронных цепочках мозга более талантливых пародистов, что приводит к образованию более сильной взаимосвязи между различными участками мозга во время мыслительных процессов. Эта взаимосвязь, в свою очередь, позволяет нейронным цепям, участвующим в процессе речевой деятельности, работать эффективнее.

Работа Рейтерер направлена на изучение одной из составляющих предрасположенности к языкам – способности слышать и воспроизводить звуки. Один из участков мозга, возможно, участвующий в этом процессе, – это первичная слуховая кора головного мозга (известная как извилины Гешля). В примененной нами ранее проекции на глобус этот участок соответствует территориальному расположению Индии. Нейробиолог Нарли Голестани изучил структуру мозга фонетистов – людей, работающих со звуками различных языков, на которых они не обязательно способны разговаривать, – и обнаружил, что у них первичная слуховая кора имеет анатомически более сложную структуру, чем у людей, не связанных с фонетикой, а именно у коры их головного мозга больше пальцеобразных извилин, заполненных белым веществом, что позволяет им занять большую поверхностную площадь.

В отличие от других отличительных особенностей мозга (таких как расположение клеточных тел в мозге Кребса), непохоже, что эти извилины могут возникать в результате продолжительных практических тренировок; по крайней мере, еще никто не наблюдал увеличения извилин в этом участке мозга после рождения. Это объясняет, почему некоторые люди имеют особые фонетические способности. А еще это может объяснить, почему некоторые получают большое удовольствие, слушая иностранную речь. В своем предыдущем исследовании Голестани изучал структуру мозга людей, способных осваивать звуки иностранного языка быстрее других. У самых талантливых левая извилина Гешля была больше и, соответственно, содержала большее количество белого вещества.

Еще один отличительный признак особенно талантливых к языкам людей находится в левой инсуле, где-то под Аравийским морем (если, опять же, использовать глобус в качестве модели). Долгое время этот участок мозга считался таинственной зоной, отвечающей за функции организма, пока в эпоху сканирования не удалось обнаружить новое предназначение этой инсулы: она оказалась центром управления эмоциями, сознанием и кратковременной памятью. Результаты функциональной МРТ-диагностики показали, что активность левой инсулы сильнее у билингв, в одинаковой степени владеющих обоими языками [75] . У тех же, кто владел языками на разном уровне, активность этого участка была слабее.