Чтение онлайн

Он явно подыхал. Долго не протянет.

— Все скоро кончится, Хамар…

— Хорошо, что ты не врать… Да. Скоро. Слушай. Слушай мне. Если сезон будет таким, когда слуги-хозяева больше… нет, сильнее будут местных, будем мы биться, будем мы сражаться, пришлые уйдут. Если нет, местные исчезнут. Будут пропадут все. Да… Пропадут все.

Я начал понимать. Это не простая война. Эта, мать твою, война за конец света, в смысле, будет он или не будет его.

— Календарь уже вертелся, Хамар?

— Три поворота, сейчас четвертый. Поворот был, простые люди были хозяева быть… Пришли Древние Хозяева, рушить не стали, взяли себе. Второй поворот, Хозяева-Звери приходили к моим, сюда. Они слабее быть, их убрали. Третий поворот, Молодые Хозяева, наши хозяева, забили Древних Хозяев под землю, теперь нет таких, сидят тихо-тихо, боятся быть тут. Моих взяли себе. Мы — их, Молодых Хозяев.

— Кто теперь идет, Хамар?

— Ты понимал будет. Хорошо…

— Кто, Хамар?

— Мои думали, Сезон Коросты выпадет будет быть, это легко. Нет, не вижу. Мои думали, может, Сезон Кривых Дождей будет быть, это смерть, но медленно, кто-то жил бы. Но нет, не вижу. Мои думали, Сезон Кричащей Ртути будет быть, это многим моим жить, нормально… Нет, ртуть не пришла. Нет, я вижу хуже, я вижу плохо будет должно. Это Сезон Лестницы, Кули-и, плохо. Мои не верят. Мои видеть Сезон Кочевников, надо война. Нет. Нет. Нет. Сезон Лестницы. Пришли сюда Хозяева-из-Моря. Без жалости, без ума, без пощады. Люди не нужны таким. Мы не нужны. Нас не возьмут к себе. Мы плохое имущество быть. Моих убивать, мои будут исчезнуть все. Кто наняты, ты, рыжая, Берг, Багор, Андреацци, все будут исчезать. Нет жизнь, нет надежда, нет ничего. Конец мира. Несчастный поворот Календаря будет был. Только смерть. Война обреченных сейчас. Война обреченных тут. Плохой язык… Мне больно, Кули-и.

По щекам Хамара катились тяжкие слезы.

— Другие это знают?

— Я будет быть говорил раньше. Вольных городов мои не верят. Морское братство верит, готово. Князь Маханад не верит. Князь Багур не верит. Князь Тангон — не Молодых Хозяев, князь Тангон — Древних Хозяев, надеется на они. Зря. Они меньше. Нет, они слабее. Не помочь. Империя… там думают, сомневаются… Все равно. Кули-и, ты чужой, уйди, ты можешь уйти к себе, уйди. Кто верит и не верит, кто готов и кто сомневается, все умрут. Кто борется, мои все умрут. Кто не борется и лежит, все умрут. Кто не умер сегодня, умрет завтра. Каур весь — Большого Хозяина. Хозяин сказал: умирайте, теперь мы должны умереть все.

— Но мы побеждаем, Хамар.

— Ты… видел одну ступень Лестницы… Скоро будут быть еще ступени. Хуже. Нет, сильнее. Это моя сердечная боль, теснит мое сердце. Бедный твой язык, плохой язык, тупой язык…

Я понял: завтра будет плоше, чем сегодня. Надо убираться отсюда, но как? Потом сообразим.

Вдруг он опять поднял руку, и я почуял неладное. Его пальцы прикоснулись к моему плечу… вошли в него. Я сидел ни жив ни мертв. С шаманами лучше Не шутить. Не рыпаться. Я и не рыпался. Как статуя застыл. Вот говно-то. Чувствую, будто я стал прозрачный и… никакой, вроде пустого воздуха. Он шарит внутри меня, щупает что-то, глядит внимательно, сволочь, внутренности мои будто глазами пересчитывает. Не больно, только… не по себе как-то… И судорогой крутило меня… Я испугался. Потом он вынул, сволочь, выблядок, руку.

— Тоже… Хозяина. Сдохнешь, если не будешь перемениться. Усвой. Да? А лучше беги. Да?

— Почему ты мне это рассказал?

Хамар почмокал губами, как старая перечница какая-нибудь, как говенная пенсионерша.

— Мне нравится твой… твое тело. Сильное тело. Красивое тело. Я… ухожу. Я уже почти в дороге.

— В дороге?

— Да. Путь… к Молодым Хозяевам… долог. Сначала моей… моему… телу… надо хорошо-хорошо закончиться.

— Умереть?

— Да, умереть, у твои… язык плохой… бедный. Слова простые… бедные…

— Зачем я тебе теперь, Хамар?

— Ты будешь… поцеловать меня и закончить меня. Умереть меня. Понял?

— Убить?

— Да. Сейчас. Я маг. Сам не будет могу. Будет долго мучиться. Мои боятся меня. Ты будет помогаешь мне?

Я задумался. Старое дерьмо сообщило мне массу полезных вещей. Это так. Но если я его убью, во что мне встанет его смерть? Мосел прикончил великого шамана! Порежем его на шмотья!

— Что со мной сделают твои люди, Хамар?

— Если откажешь… будут убить тебя.

Похоже, эта гнида все предусмотрела…

— А если не откажу?

— Ты будет мой муж. Одна… по вашему… три минуты… Да. Потом будешь один из двадцать три мои наследник. Будешь часть мои рода. Готов?

— Да.

— Минкаут! Ханган!

Хамар едва сумел повысить голос.

Вошли писец и с ним мелкий жрец какой-то, одет небогато…

Не буду я рассказывать, как у них тут заключают брак. Долго и неаппетитно. Словно говна поел. Напоследок я должен был поцеловать его и перерезать глотку. Одновременно.

Хамар потребовал:

— Не торопись. Пусть поцелуй будет подольше. Я чтобы будет почувствовал удовольствие…

Конечно, я едва прикоснулся к его губам своими и тут же пустил ему кровь. Прощай, Хамар. Пидоры не в моем вкусе. Передай привет своим, блин, Молодым Хозяевам.

Вечером я кашеварил. И все жрали как положено. Как у людей.

И мы полезли на этот гребаный вал.

В первый раз тогда я увидел вторую ступень Лестницы. Призрачные войны.

Сначала ты не пугаешься, просто ничего не понимаешь. Появляется прямо в воздухе цветное пятно, синее, или розовое, или сероватое такое, или черное с желтым, разного, короче, цвета. Из-за дымки видно одну какую-нибудь часть тела. Иногда лицо или корпус, и это лучше всего. Живо надо стрелять, пока не рассеялось. Можно поразить из простого оружия, если не зазеваешься. А если ладонь мелькнула или, скажем, лодыжка, то хрен попадешь. Нет, не попадешь никогда. Если только повезет. Дымка через секунду прозрачнеет, прозрачнеет, и нет уже никого. Потом, может, в пяти метрах, а может, в пятнадцати, еще раз этот гниляк призрачный проявится. И опять пропадает. И опять проявится… Если быстро двигается, например бежит, а особенно если бежит и петляет, ты его не выцелишь. Если не торопиться — можно такую зверушку взять… Из автомата я с полета метров брал такого гада.

Но это все мы поняли и подсчитали потом. А тогда, у вала, мы по первости вообще ничего не поняли. Какие-то дымные кляксы, и оттуда сыплется раскаленный дождь. То есть натурально капли металла, целые брызги металлические, и этот поганый металл остывает в воздухе или прямо на твоем теле. Сколько наших ребят полегло — думать Не хочется. А сброда каурского так вообще немерено. Наши сопротивлялись, конечно, только от неожиданности все-таки побежали.

Эти, призрачные, ходили на нас и с холодным оружием, и с убивающим звуком, и с прожигателями. Потом. А в тот раз брызги, значит, попробовали. Только брызги. Дерьмо, в общем-то. А половины наемных четверок с Земли — нет как нет. Легли на том валу. М-мать.