Чтение онлайн

Двадцать восьмого августа он прилетел в Воркуту, имея с собой все необходимое, где его встретил давний приятель Кирилл Турин, отличный фотограф и журналист, дважды сопровождавший Виталия в экспедициях по Челябинской губернии в поисках «страны древнерусских городов». В свое время им посчастливилось участвовать в раскопках Кулыма и Синташты — спутников Аркаима, а главное — найти следы еще одного поселения под Усть-Кутом, где впоследствии были найдены остатки мегалитического сооружения, не уступающего по масштабам и временным пластам знаменитому Стоунхенджу.

В Воркуте Сундаков не задержался и уже наутро вместе с Кириллом вылетел на стареньком «Ми-2» на восток, к селению Яхтомач, где их должен был ждать улетевший раньше Егор Крас-ницкий, квартирьер экспедиции.

Красницкий, закончивший когда-то исторический факультет МГУ, несколько лет проработал в Екатеринбурге учителем истории, но потом увлекся археологией и карьеру учителя бросил. С Виталием он познакомился в Тибете, случайно, когда их пути пересеклись у Поталы, дворца-резиденции далай-ламы в Лхасе. С тех пор они часто ходили в походы вместе, одинаково увлеченные поисками древних учений и обрядов.

Егор Красницкий не подвел и на этот раз, доставив в Яхтомач основной груз экспедиции: палатки, спальники, запасы еды, а также кое-какие научные приборы для изучения радиационного и электромагнитного фона местности. Погрузились в вертолет, попрощались с местными жителями, уговаривавшими отчаянных смельчаков «не будить духов Холат Сяхыла», и винтовая машина взяла курс на северную оконечность Уральского хребта.

От Яхтомача до Горы Мертвецов было всего шестьдесят километров по прямой. Если бы путешественники отправились туда пешком, они потратили бы на весь путь не меньше трех суток, вертолет же доставил их к подножию невысокой — около восьмисот метров высотой — Горы Мертвецов всего за двадцать минут.

Нашли удобный склон, почти свободный от кустарника и деревьев, приземлились. Летчик помог друзьям выгрузиться, пожелал им удачи и поспешил поднять машину в воздух. Он был из местных, легенды о горе знал и рисковать не хотел.

Поставили палатки, споро оборудовали лагерь. Все члены экспедиции были людьми опытными, никому не надо было советовать или объяснять, что делать. Разожгли костер, вскипятили чай, с удовольствием выпили по две кружки ароматного, с дымком, напитка, глядя, как за зубчатой линией гор на западе садится солнце.

Погода благоприятствовала замыслу. Конец августа на Северном Урале выдался теплым, солнечным и безветренным, и, по прогнозам, такая погода должна была сохраниться еще несколько дней.

— Завтра поутру наберем ягод и грибов, и я устрою вам лесное пиршество, — пообещал Красницкий, оглаживая бородку.

— Тихо-то как, братцы! — заметил Турин с удивлением. — Ни тебе птиц, ни тебе зверей. Даже комаров не слышно. Может, не врут легенды? И в горе действительно спит злой черный колдун?

— Или корабль пришельцев, — хмыкнул Сундаков, тоже прислушиваясь к тишине. Округлый горб Холат Сяхыла притягивал взор, будоражил воображение, заставляя оглядываться и ждать каких-то событий. — Судя по всему, здесь наличествует некая аномальная зона. Будем держать ухо востро. Никто не хочет подняться на гору?

— Я пас, — отказался Турин. — Устал, спать хочу.

— Да и я тоже лягу пораньше, — кивнул Красницкий. — Успеем еще нагуляться туда и обратно. Надо было на горе лагерь разбить, а не на склоне. Время потеряем.

— Время — не жизнь, — отмахнулся Сундаков. — Береженого бог бережет. Ладно, схожу один.

— Карабин возьми, — посоветовал Турин. — Мало ли кого встретишь.

— Зеленых энлонавтов, — хихикнул Красницкий. — Если среди них будут красивые девушки — кликни.

Сундаков засмеялся, достал из палатки карабин «барс», вскинул на плечо.

— Ждите, через час вернусь.

Выбирая дорогу между валунами и купами кустарника, он начал подниматься в гору.

Несмотря на пологий склон, отсутствие скальных выходов и каменных осыпей, идти было нелегко. Поэтому за полчаса до захода солнца он успел подняться всего на двести пятьдесят метров. Сообразив, что на вершину горы до наступления темноты не взобраться, выбрал террасу, свободную от кустарника, сел в позе лотоса, подставив лицо последним солнечным лучам.

Волнение, поднявшееся в душе с первыми метрами подъема, не унималось. В воздухе была разлита странная напряженность, словно природа вокруг ждала каких-то неприятных сюрпризов. Птицы молчали. Затих ветер. По небу разбежались желтые, розовые, оранжевые и малиновые полосы заката.

Виталий прислушался к своим ощущениям, не понимая, что его беспокоит. Потом поймал спиной чей-то взгляд и незаметно положил руку на приклад карабина.

— Здрав будь, добрый человек, — раздался из-за кустов неподалеку глуховатый голос. — Можно мне посидеть обочь?

— Отчего же нельзя, — отозвался спокойно Виталий. — Присоединяйтесь.

На ровное место вышел старец в старинном длиннополом сюртуке, застегнутом на все пуговицы. Серые штаны, мягкие сапоги. Седая борода, седые волнистые волосы, седые брови. Глаза светло-голубые, смотрят строго, с мудрой печалью.

Прямо-таки классический пример волхва, подумал с усмешкой Сундаков, какими их изображали художники. Не брат ли он тому старику с филином, которого рисовал Константин Васильев?

— Нет, не брат, — покачал головой незнакомец, вдруг оказавшись совсем близко. — Хотя я действительно волхв, Хранитель Родового Искона.

— Сундаков пристально посмотрел на гостя, прочитавшего его мысли.

— Вы случайно не встречались с моим другом Димой Храбровым? Он рассказывал, что у городища Костьра с ним тоже беседовал Хранитель.

— Да, это был я. — Старец присел рядом, сложив ноги калачиком, бросил взгляд на темнеющее небо. — Холодно будет ночью, однако.

Сундаков промолчал, искоса поглядывая на суровый профиль волхва. Тот повернул к нему голову, улыбнулся.

— Что не спрашиваешь, с чем я пожаловал?

— Сами скажете, — пожал плечами путешественник, — если захотите.

— Скажу. Зачем ты сюда пришел, витязь?

— Вокруг этого места легенд много сложено, а я всегда иду туда, где есть тайна. Узнать хочу, что прячет в себе гора.