Чтение онлайн

Отчаявшись заснуть, вышел на палубу, поднялся на кормовую надстройку. И обнаружил там еще одну фигуру, смотрящую назад, на воду. Только спутники у этой планеты куда меньше земной Луны, так что света дают совсем мало и видно плохо. Но фигуру я, разумеется, узнал. Клеона.

Подошел, встал рядом:

– Тоже не спится? А тут что делаешь?
– говорю, в общем-то не ожидая ответа.

– Тебя жду. Что-то ты задержался.

Тут уж я не выдержал, схватил ее в охапку и крепко прижал к себе. Хотел поцеловать, но она голову ко мне на плечо положила. Так что, пожалуй, это будет преждевременно.

– Переживаешь за Альзена?

– И за Альзена, и за себя, и за тебя, кстати, тоже, - она немного отстранилась, и я не стал ее удерживать. Только за руку взял.

– Альзену, конечно, хуже всех, - согласился я с ней: - Падать сверху всегда очень больно. Но, я слышал, что он на регентство надеется до своего выздоровления.

– Не будет никакого регентства. Его и раньше не очень-то любили, а теперь самые сильные роды злы на него за гибель своих магов, другие просто рады пнуть упавшего. И не верит никто, что он восстановиться сможет. Даже он сам. Ты же видел, что с Ортом было? У Альзена, говорят, ситуация еще хуже.

– Тогда что? Новый король? Или королева?

– У нас не Леида. У меня есть шанс только быть соправительницей вместе с мужем. А тут, во-первых, противно замуж выходить за того, кого мне Совет пэров назначит. Во-вторых, все равно, соправительницей я буду чисто номинальной, это будет та же смена династии. И в третьих, кандидатуру моего мужа пэры будут согласовывать еще очень долго, а стране власть нужна прямо сейчас. После такого удара от хавингов срочно порядок наводить надо и порушенное восстанавливать. Так что все плохо и противно.

Что на это можно сказать? Встал рядом и обнял рукой ее за плечи. Помолчали.

– У тебя, кстати, даже больше шансов стать королем, чем у меня королевой, - продолжила Клеона: - Был бы ты законным сыном, уже бы все за тебя проголосовали.

– В моих нынешних условиях мне это неинтересно. Корона - это ответственность за страну, но делать что-нибудь полезное можно только имея реальную власть. А меня к ней и близко не подпустят. Даже если я стану сильным архимагом, я один, нет у меня ни родни, ни команды. А и то, и другое мне пэры назначат и проследят, чтобы я ничего изменить не мог. Те же проблемы, что и у тебя. Смена династии через женитьбу. На династию, мне, ты прости, наплевать. А вот жениться на ком прикажут, я не хочу. Ты ведь тоже не хочешь?

– Не хочу. Тем более уверена, что никого достойного не предложат. Какого-нибудь старого властолюбца и, упаси меня от этой напасти, сластолюбца. Которого терпеть будет противно.

И после небольшой паузы:

– Братик! Вот ты сказал, что хотел бы жениться на такой, как я, - Во как! Любое сказанное вслух слово немедленно делается всем известно, даже если рядом никого не было: - Ну почему мы с тобой такие близкие родственники? Я вот тоже теперь любого жениха с тобой сравнивать буду.

После такого заявления промолчать и просто ее отпустить, было выше моих сил:

– А если я тебе скажу, что мы совсем не родственники? И что к твоему отцу я не имею ровно никакого отношения? Тут же все мое происхождение по магической силе определили. А я просто специальные техники знаю, как ее развивать. И еще некоторые вещи, про которые больше никто не знает. Откуда - не скажу, не проси. Но научить родного для себя человека я бы этому мог. Так как, пойдешь замуж за простого барона?

– Да ну тебя! Я тебе не верю. Даже если ты сам в это веришь, это не доказательство.

– А ты тоже поверь. Я ведь не вру. Ты же знаешь, что я не люблю это делать. У вас никакого артефакта нет, который бы родство определял?

– Нет, такого нет. Есть в сокровищнице артефакт Параментоса, который позволяет правду от лжи отличать. Альзен его иногда одевал, когда придворных попугать хотел. Но не часто, боялся, что все разбегутся. Но в данном случае он не поможет. Ты не врешь. Но и сам можешь не знать.

– Не было у Стонбергов никаких хитрых планов, и в детстве был я очень слаб в магии. Я же говорю, специальные техники есть развития этих способностей. На детей они много сильнее действуют, чем на взрослых. У меня даже "инициаций" ни одной не было, не нужны они. Но это мы с тобой как-нибудь в другой раз обсудим. Вот если у нас с тобой дети будут, то с этими техниками они такими архимагами станут, про каких ты даже и не слышала.

Я сделал паузу, чтобы обнять Клеону двумя руками за талию:

– Так что за детей можешь не беспокоиться. И люблю я тебя отнюдь не братской любовью. А ты?

Клеона ничего не сказала, так как я ее просто поцеловал. В губы. И она мне ответила! Так мы и стояли, наверное, несколько минут, не отрываясь друг от друга.

– Что ты со мной делаешь, развратник малолетний, - пробормотала она, но вполне ласково. И эмоции тоже, хоть и содержали определенную долю растерянности, но нежности и радости в них было с избытком.

Эвронт выглядел примерно так же, как и другие города по нашему пути следования. Опален, частично разрушен, но почти цел по окраинам. В одну из таких усадеб мы и направились всей толпой. Как лавардцев, так и леидцев. А мы с Клеоной - под ручку.

В усадьбе шла суета спешно организуемого приема. Лавардцы обнимались с родней, представляли леидцев, чтобы вместе рассказывать о нашей экспедиции. А вот о ситуации в Лаварде речи не шло. Это дело внутреннее.

Зато мы с Клеоной дружной парой двинулись в кабинет пока еще короля Альзена. К гостям он не вышел, но по дороге нас никто остановить не пытался.

– Братик!
– Клеона выпустила мою руку и быстро подбежала к старшему брату. Обняла его.

И этот "братик"! Интересно, она и раньше его так называла или со мной привыкла это слово использовать? Видимо, все-таки второе, так как Альзен поднял на меня глаза и сказал:

– И еще одного "братика" привела? Как же, наслышан. Во всех последних разговорах по магосвязи только и было "братик то", да "братик се"...