Чтение онлайн

— Мы не нахлебники, — резко вставил Василий. — Мы всё умеем — уже работали на стройке, скажи Петь.

— Да, мы не врём.

Честно, я не хотел их брать. Это не одно и то же, что лесорубы или иной какой взрослый, но с другой стороны… Я вспомнил себя в их возрасте и подумал, что бы со мной было, не появись Аластор? Кто бы дал шанс на лучшую жизнь?

Сельские сторонились меня: то ли боялись, то ли ненавидели за благородное происхождение, но я-то родителей не выбирал.

«Там меня не принимали крестьяне, а здесь — аристократы. Ничего не изменилось».

— Потап, — подозвал я шустрого толмача, и тот с готовностью встал рядом. — Под твою ответственность, понял?

— Идёт, — улыбнулся бродяга. — Что ребятня, спуску вам не будет, сразу говорю. За уроки придётся отработать.

— Отработаем.

— Всё идите за нами, — велел я обоим, ну а Нобу никто не спросил, хочет он обучать или нет, впрочем, я думаю, он не откажется поделиться немного знаниями.

Боюсь, после такого беспризорники взвоют, но так даже лучше: если убегут от сложностей, значит, им тут не место.

— Зинаида, накорми этих вояк, пусть помоются, и выдай им одежду подходящую.

Женщина приложила ладонь к щеке и с сочувствием произнесла:

— Ох, голубчики мои ненаглядные, что ж вы исхудали так? Намыкались, поди, сердце кровью обливается. Подходите, вот, сейчас каши налью.

— А нас не надо жалеть, мы не за жалостью пришли, — нахохлился Василий, но у самого глаза на мокром месте.

Лукична кого хочешь прошибeт своей добротой.

— Да-да, конечно, золотой, — шмыгнула она носом и незаметно смахнула слезу.

Я оставил их разбираться самостоятельно и велел Мефодию с Нобуeси разгрузить телеги. Кошевой отозвал меня в сторонку.

— Разговор есть, — как-то встревоженно начал он, а потом выложил обо всeм, что произошло с момента моего отъезда.

С каждым его словом меня разбирала злость, и лесоруб под конец совсем стих.

— Так, понял тебя, — я попытался успокоиться и отвлeкся пока на стороннее поручение. — Там в телеге бочки и зеленец. Скажи Ермолаю, чтобы приспособил их друг с другом и все продукты, что портятся, туда сложите и в погреб.

— Это мы придумаем, но, Владимир Денисович, погреба-то у нас покамест нет.

— К концу дня будет, — пообещал я, ему и пошeл в избу к Гио, мне сказали, маг отдыхает после разведки местности.

Джанашия гонял чаи на печи и, когда я вошёл, коротко мне кивнул.

— Одевайся, по дороге всё расскажешь.

— Мы куда-то едем?

— Да, в имение Черноярских.

Старик отставил массивную кружку в сторону.

— На отца родного пойти хочешь?

— А ты против?

Прославленный маг выражения выбирал осторожно, явно опасаясь стать причиной будущего кровопролития.

— Скажем так, я буду не в восторге. Препятствий чинить не стану, но в глазах моих ты потеряешь.

— Я тебе, Гио, благодарен, что защитил людей, — сказал я, тоже наливая в чашку кипятка, — но ты много на себя берёшь. Я не стремлюсь быть хорошим ни в чьих глазах — я глава феода и как скажу, так и будет. Мне нужно знать прямо сейчас: ты со мной или ты уходишь? Сомневающимся тут не место.

Старик прокряхтел и сполз на пол. Пока я отпивал из чашки, он подошёл ко мне.

— А как же долг?

— Мы в расчёте, и я никого не держу, но если остаёшься — ты полностью мой. Скажу убивать — ты убиваешь, скажу строить — ты строишь. Всё честно, так что выбирай.

Я не планировал махать мечом и совершать опрометчивые поступки. Хотел для начала выяснить причину этой агрессии, а потом уже принимать ответные меры. Для Гио это своеобразный тест: если он из-за своих убеждений и старой памяти не пожелает служить мне, то пусть так и будет. Я не хочу иметь за спиной сильного мага даже с мизерным шансом на предательство, проще разобраться на берегу.

— Хорошо, Владимир, я с тобой, — согласился седой маг и протянул руку.

Я крепко сжал её и повёл на себя.

— И на людях называй меня Владимир Денисович. Я тебе не внучок, смекаешь?

— Хорошо, — согласился Гио, и я покинул избу, чтобы предупредить остальных.

Нобуёси, Мефодий, Потап, а теперь ещё и Гио составляли моё боевое ядро. Кошевого с Ермолаем я на разборки брать не стал — на них безопасность и работа поселения. Таким составом мы и выехали верхом. Джанашия в пути подробно расписал всё как было, и я понял, что без стороннего финансирования тут не обошлось.

Пятьдесят дополнительных гридней — это минимум пятьдесят тысяч в месяц для их содержания. А если это не новички, то все сто. Откуда такие деньги у батюшки — непонятно. Подозрения пали на Рындина, но когда мы добрались до ворот имения, я, к своему удивлению, увидел там тевтонский патруль, ехавший вдоль высокого забора.

— Кто таков? — нагло спросил воняющий перегаром немец, мечник «D» с довольно неплохой отвагой, но безалаберный и вор.

Таких даже в ордене презирали.

— У меня тот же вопрос: что вы делаете в имении моего отца? — я заставил его попятиться, наезжая вперёд Адулаем, конь чувствовал агрессию хозяина и тоже напирал.

— Так ты ублюдок? Как там, ммм? — воззвал он к товарищам. — Владимир, во! А мы тебя и ждали: сдавай оружие и бегом к папке, ха-ха, а то по заднице получишь, — заулыбался наглый воин.

— По заднице, значит?

— Розгами, ага.

— Может, ты мне и выпишешь их прямо сейчас, чего ждать? — предложил я тевтонцу.

— А что? — обернулся тот за поддержкой. — Это всегда можно. Спрыгивай рус.

— Владимир… Денисович, — добавил Гио предостерегающе, но я отмахнулся от него, была причина проучить зарвавшегося урода, и имя этой причины — Николай.