Чтение онлайн

— Прекратите. Мне жаль, что вам больно, мистер Джонсон. Но если вы будете грубить мне, это не поможет. Вы будете относиться ко мне с некоторым уважением. Хватит обзываться и орать, — сказала я, используя голос моей мамы.

Он фыркнул, но ничего не сказал в ответ.

— А теперь, если вы меня извините, я пойду и найду доктора Карлсона.

Я сразу же направилась к столу медсестер, где закрыла глаза и попыталась расслабить руки, которые были сжаты в кулаки.

— Джиджи? Ты в порядке?

— Отлично, — невозмутимо сказала я, поворачиваясь, чтобы увидеть Эверетта. — Вообще-то я собиралась найти вас, но мне нужна была минутка.

— Все в порядке?

— Да, — я громко выдохнула и опустила плечи. — Мистер Джонсон находится в третьей палате скорой помощи. Последние десять минут он орал на меня, потому что ему все еще больно, и я не стала давать ему больше оксикодона. В его карте было указано, что он получил максимальную дозу около часа назад. Поэтому я сказала ему, что поговорю с вами и посмотрю, можем ли мы еще что-нибудь сделать.

— Странно. Доза уже должна была подействовать, — сказал он. — Но позволь мне пойти и поговорить с ним. Посмотрим, какие у него симптомы.

— Звучит неплохо. Пойдемте.

— О, я могу справиться с ним сам, если ты хочешь, Джиджи. Если он был груб или неуместен, тебе не нужно снова иметь с ним дело.

— Это очень мило с вашей стороны, Эверетт. Но я хочу быть там, чтобы, если что-то понадобиться, я могла позаботиться об этом. И я не хочу, чтобы он подумал, что может запугать меня. Со мной все будет в порядке.

После еще одного тщательного осмотра мистера Джонсона Эверетт решил ввести ему небольшую дозу морфина через капельницу. Я оставалась в задней части комнаты, наблюдая, пока Эверетт не отдал мне приказ. Я думала, что морфий в сочетании с оксикодоном — это ужасно много лекарств, но я не была врачом и решила довериться тому, что Эверетт знал, что делал.

И это, казалось, сработало.

Пятнадцать минут спустя засранец мистер Джонсон превратился в хорошего парня мистера Джонсона и извинился за свое поведение.

— Спасибо, Эверетт. Сейчас ему, кажется, намного лучше, — сказала я, подойдя к стойке скорой помощи.

— Ты не должна благодарить меня, Джиджи. Это моя работа. Я рад, что помог.

— Как думаешь, почему окситоцин не подействовал? — спросила я.

— На самом деле я сам немного озадачен. Я проверил его карту, и количества, которое дала ему Ида, должно было быть более чем достаточно. Но я видел некоторых пациентов, у которых высокая переносимость, — сказал он.

— Тогда разве морфию не потребовалось бы больше времени, чтобы подействовать? Казалось, он сразу почувствовал себя лучше, как только я начала капать.

— Морфин и окси — это принципиально разные соединения. И, возможно, морфий подействовал лучше, потому что мы ввели его ему внутривенно. Но я согласен, действительно кажется странным, что он так быстро отреагировал на одно и якобы совсем не отреагировал на другое, — сказал он.

— Якобы?

Он придвинулся ближе, чтобы говорить тихим голосом.

— Я уже видел таких пациентов, как он, Джиджи, когда работал в больших больницах. Я уверен, что ты тоже сталкивалась с ними во время работы в Спокане. Они приходят с жалобами на ломоту или дискомфорт. Что-то, что почти невозможно диагностировать врачу. Боль в спине. Боль в колене. Вывихнутые суставы. Кроме того, что мы даем им лекарства и говорим, чтобы они отдыхали, мы мало что можем сделать для лечения. Они это знают. Поэтому приходят с одной и той же болью, снова и снова, и уходят с совершенно новым рецептом.

— О, — пробормотала я. — Ты думаешь, он зависим от обезболивающих таблеток? Что он притворяется?

— Я не знаю. Единственный другой вариант заключается в том, что Ида допустила ошибку и дала ему недостаточно окси, — сказал он.

— Я сомневаюсь в этом. — Ида была старшей медсестрой в больнице и воплощением точности.

Он кивнул.

— Я тоже. Вряд ли она совершила бы подобную ошибку.

Мистер Джонсон за последний час показал мне две очень разные версии самого себя. Но наркоман, принимающий обезболивающие? Он не казался таким типом.

— Наркоман? — спросила я.

— Может быть. Я просто строю предположения. Наркоманы, которых я видел в прошлом, поступали в больницу довольно регулярно. Но это было в гораздо больших больницах. Им было легче слиться с толпой. Они могли бы избегать посещения одного и того же врача снова и снова. Здесь это было бы гораздо сложнее.

— В его карте указано, что он был тут пару раз, но в течении пяти лет.

— Верно. Возможно, он выезжает из города в другие больницы. Я не знаю. Вполне возможно, что его организм просто не отреагировал на оксикодон, — сказал Эверетт.

Джесс все еще пытался выяснить, кто продавал отпускаемые по рецепту лекарства в Прескотте. Если бы я не знала, что на свободе разгуливает дилер, я бы никогда не заподозрила мистера Джонсона в злоупотреблении наркотиками. Но теперь я не могла исключить этот вариант.

?

Мы сидели друг напротив друга в кабинке Джесса в кафе. «Мустанги» провели выездную игру, и Роуэн наконец-то осталась ночевать с дочерью Брайанта. И также, как и на нашем первом свидании, мы с Джессом ужинали одни.

— Я знаю Гаса Джонсона много лет. Он не наркоман, — сказал Джесс.

Медсестры не должны были делиться информацией о пациенте с людьми за пределами больницы, конфиденциальность пациентов и все такое. Поэтому, если мне нужно было поделиться чем-то о своем дне с Джессом, я всегда использовала общие термины для описания ситуации. И никогда не говорила имя пациента.

Я была удивлена, когда он точно понял, о ком я говорила.

Поправка. Я была потрясена.

— Как ты узнал, о ком я говорю? — спросила я.