Чтение онлайн

— И я ему верю, — сказала я Марино, когда мы отъезжали от залитого светом дома Максвеллов.

— А я нет. По-моему, маленький засранец сейчас что угодно наплетет, чтобы только папаша его не выдрал как следует. — Он убавил регулятор печки. — Ни в одной тачке, которые у меня до сих пор были, салон так быстро не прогревался. Жалко, сиденья без подогрева, а то было бы как в твоем «бенце».

— Марино, судя по тому, как Рен описывал место, где нашли тело, — продолжала я, — он действительно никогда там не был. Непохоже, что это он там леденцы оставил.

— А кто же тогда?

— Что ты знаешь о школьном уборщике по имени Крид?

— Впервые слышу.

— Ну, — заметила я, — тебе, видимо, стоит его разыскать. И вот что я тебе еще скажу: я очень сомневаюсь, что Эмили возвращалась из церкви короткой дорогой вдоль озера.

— Черт, — недовольно буркнул он, — ненавижу вот эти твои штучки-дрючки. Только все более-менее встанет на место, как ты приходишь и переворачиваешь все с ног на голову.

— Марино, я сама прошла там сегодня. Ни за что не поверю, что одиннадцатилетняя девочка — да и вообще любой нормальный человек — решится на это даже в сумерках. А в шесть часов, когда Эмили отправлялась домой, было уже совсем темно.

— Значит, матери она соврала, — сказал Марино.

— Видимо, да. Но зачем?

— Может, задумала что-то?

— Например?

— Да не знаю я. У тебя скотча в номере, случайно, нет? Насчет бурбона я уж и не спрашиваю.

— И правильно делаешь, — откликнулась я. — Чего-чего, а бурбона я точно не держу.

В номере мотеля меня дожидались пять сообщений, три из них от Уэсли. Завтра на рассвете за мной высылали вертолет. Я связалась с Бентоном.

— У нас здесь, помимо всего прочего, довольно-таки непростая ситуация с твоей племянницей, — сказал он. — Тебя доставят прямо в Квонтико.

— Что случилось? — ничего не понимая, спросила я. Сердце у меня сжалось. — С Люси все в порядке?

— Кей, мы говорим по незащищенной линии.

— Но что с ней?

— Физически она в норме, — ответил он.

На следующее утро за окном стоял такой туман, что горы скрылись из виду. Вылет отложили на вторую половину дня, и я решила пробежаться по бодрящей осенней сырости.

Маршрут пролегал мимо уютных домишек, рядом с которыми стояли недорогие авто. Я улыбнулась, глядя на карликовую колли, которая носилась по двору, яростно тявкая на падающие листья.

— Стрелка, Стрелка, перестань! — закричала появившаяся из дверей хозяйка в бигудях, стеганом халате и тапочках с опушкой. Похоже, такой затрапезный вид ее совершенно не смущал. Она взяла газету и, хлопая ею по руке, покрикивала на собаку. Я вдруг осознала, что до смерти Эмили все опасения местных жителей ограничивались тем, что кто-то из соседей утащит почту или навешает туалетной бумаги на деревья у дома.

Цикады все так же тянули свою скрипучую песенку, на белых акациях, вьюнках и душистом горошке поблескивали капельки росы. Около одиннадцати зарядил ледяной дождь: казалось, я нахожусь где-то посреди океана и вода окружает меня со всех сторон. Солнце стало чем-то вроде окна в другой мир — надо было обязательно заглянуть в него, чтобы выбраться из этого серого дня.

Только к половине третьего погода улучшилась, и можно было вылетать. Меня уведомили, что посадку на школьном стадионе не разрешили из-за тренировки футболистов и группы поддержки. Вместо этого пришлось ждать Уита на поросшей травой площадке за булыжными стенами и двойной аркой ворот Монтрита. Этот городок, пресвитерианский как доктрина Кальвина о предопределении, находился всего в нескольких милях от мотеля.

Полицейские из Блэк-Маунтин доставили меня туда раньше, чем прибыл вертолет, и я сидела в машине, припаркованной у немощеной дороги, и смотрела на детей, игравших в футбол с флажками [6] . Мальчишки и девчонки гонялись друг за другом с нехитрой целью сорвать красный лоскут с пояса игрока другой команды. Ветер, разносивший по округе детские голоса, иногда подхватывал и мяч, зашвыривая его через хлипкую ограду из голых деревьев в колючие кусты или на дорогу. Тогда равенство полов брало тайм-аут, и девочки дожидались, пока кто-нибудь из мальчиков сходит за мячом, после чего игра возобновлялась снова.

Я пожалела, что придется прервать их невинную забаву, заслышав хорошо различимое стрекотание вертолета. Дети в изумлении замерли при виде садящегося в центре поля «белл джет-рейнджера», от винтов которого неслись сбивающие с ног потоки воздуха. Поднявшись на борт, я помахала им на прощание, и мы взлетели над деревьями.

Солнце опускалось за край горизонта — Аполлон отходил ко сну. Небо вскоре стало густо-черным, как чернила каракатицы, и, когда мы прибыли в академию, я так и не увидела на нем ни единой звездочки. На площадке меня ждал Бентон Уэсли, которому сообщали по рации о нашем продвижении. Едва я сошла на землю, как он взял меня за руку и повлек за собой.

— Идем, — сказал он вслух, добавив едва слышно: — Рад видеть тебя, Кей.

Пожатие его пальцев окончательно лишило меня самообладания.

— Отпечаток, обнаруженный на белье Фергюсона, принадлежит Денизе Стайнер.

— Что?!

Он мягко направлял мои шаги в темноте.

— А анализ на антигены показал, что фрагменты тканей, найденные в морозильнике, вырезаны у человека с первой группой крови, резус положительный. Именно такая была у Эмили. Результаты по ДНК пока не готовы, но все указывает на то, что Фергюсон забрал эти трусики, ворвавшись в дом Стайнеров, и он же похитил Эмили.

— Или же это сделал все-таки кто-то другой.

— Верно. Возможно, Голт опять играет в свои игры.

— Бентон, Бога ради, да что случилось? Где Люси?

— Скорее всего у себя в общежитии, — ответил он, вводя меня в вестибюль жилого корпуса.

Я сощурилась от света. Надпись на электронном табло за информационной стойкой «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АКАДЕМИЮ ФБР» нисколько меня не подбодрила — я не чувствовала, что сегодня мне здесь действительно рады.

— Объясни же, что она натворила? — настаивала я.