Чтение онлайн

– Хорошо, скажи, что такое ненависть.

– А вы не знаете?

– Я столкнулась с ней, но определения более четкого не имею. Всполохи же низких и темных энергий и дисбаланс структуры вихревых полей, что она вызывает, не объясняют ни ее появление, ни проявление, ни причин, ни следствия. Почему, например, ненавидя обязательно убивать? Отчего нельзя договориться? Если же враг - действительно - убей, но к чему ненавидеть и разрушать вместе с ним себя? По разумению любого разумного существа это глупо. Вы неразумны?

– Они эмоциональны, - некстати появился Поттан.
– Стоило ли вам сейти тратить свое драгоценное время и внимание на тэн, если можно было спросить меня?

– Я вас не приглашала, - напомнила ему Эйфия, высокомерно уставившись на жреца.

– Но я пришел, и естественно, по делу. Вас ждут кафиры, госпожа. Вместе с землянином. Позже я смогу ответить на все ваши вопросы. Если же именно земные тэн интересуют вас, вам приведут другого.

Эя поняла, что допинг она примет при кафирах и этот допинг - Олег.

– Я не хочу его и-цы…

– Это приказ сегюр, - отрезал Поттан.

Эйфия отвернулась, пытаясь скрыть огорчение и возражения и отчаянье от собственного бессилия. И настолько сильно было ощущение собственной бесправности и никчемности, что у сейти потемнело в глазах. Ману успел подхватить девушку и заботливо перенес в другой зал, где Эйфию уже ждал консилиум кафиров.

На запястье Эйфии наложили датчик и с позволения Поттана, как духовника, ввели зонд в вену. Раба поставили на колени и придавили за плечи.

– Это необходимо?
– спросила Эя.

– Да, госпожа.

Девушка с сомнением посмотрела на Олега. Его и-цы нравилось ей, манило, но она видела, что мужчина слишком слаб, чтобы отдать много, а малым ей не обойтись и не сдержать себя, стоит только прикоснуться к пушистому облачку на его губах. И так хочется…

Эя качнулась к тэн, его же подтолкнули агнолики и только девушка коснулась и-цы, как оставила все сомнения. Только когда раб обессилено застонал, Эйфия очнулась и отпрянула. Мужчина упал, тяжело дыша, одарил ее затуманенным взглядом и прошептал:

– Твари…

Эйфии словно в грудь ударили. Она не знала слова, но уловила интонацию ненависти и презрения и поняла, что ее оскорбили. Однако не возмутилась, а смутилась, отвела глаза и приказала:

– Дайте ему фэй.

Тэн подняли и потащили прочь, а сейти еще на час осталась под бдительным оком кафиров.

Вердикт был неутешительным.

Поттан долго смотрел перед собой, думая как об этом сказать Рэйсли, и, наконец, кивнул, разрешая главному кафиру удалиться.

Семен складывал вещи в рюкзак.

Мужчины столпились, непонимающе глядя на него:

– Сема, ты куда собрался, сынок?
– поинтересовался Прохорыч. Колмогорцев не услышал - он соображал, что ему еще нужно взять. Вытащил пистолет, проверил обойму, сунул его за пояс брюк за спиной. Финка и складешок! Мужчина протянул руку Петру:

– Складень.

Парень хлопнул ресницами, полез в карман и отдал дареный Горцем нож.

– Кажется, я понял куда он, - протянул Иван.
– К ней.

– Свернула девка гиблая Семену голову, - вздохнул старик.
– Сем, ты, что ж творишь? Ты головой-то думай. Куда ты навострился? На каку планету на лыжах ехать собрался?

– Глупо, Семен. Мало тебя сделали, хочешь повтора?
– начал внушать Илья.
– На черта тебе эта сучка? Вампирка гребаная. Где ты ее найти собрался? На Альфа Центавре? Туда нарты ездят? Может вертолеты летают?

– Сейкап, - протянул руку мужчина, требуя вернуть кулон Феи.

– Да Бога ради!
– хлопнул ему в ладонь дьявольскую безделушку, что носил последние время на груди, для удобства порошок Колмогорцеву подсыпать.

Семен надел цепь на шею, накинул куртку.

– А вот не пущу!
– вдруг заявил Степной, дверной проход собой загородил.

– Отойди, - тяжело посмотрел на него Семен.

– Ты о матери подумал, дубина?!! Ты на кого ее кидаешь?! Ты за ради чего ее и свою жизнь под откос пускаешь?! За ради этой суки, что людей выпивает как бутылку водки, за ради глаз ее упырских, прекрасных?! Куда ты пойдешь?! Очнись полоумный! Тайга кругом - нет твоей девки, ни в берлоге, ни в норе!! К себе свалила! Тебя дурака, использовала и свалила! А может, ты снова игрушкой ее стать хочешь, мальчиком для битья друганам ее лысым?! Двадцатым в постельку?!

Семен дал ему в зубы и оттолкнув в сторону, вышел. Степной опешив губу разбитую щупал, а Колмогорцев развернулся и бросил тихо:

– Люблю я ее, а она меня, понял? Если нет, то сам и дурак.

И потопал вниз.

– Ой, сгубили мужика не за понюшку табака. Ну, бабы!
– сокрушаясь, качал головой Прохорыч.
– Ну, куды ж ты Семен?! Не дури, голова твоя пропащая!

– К Эхту я. Пока он на стойбище, - нехотя и строго из уважения к Прохорычу скупо пояснил Семен и добавил, обращаясь к Петру.
– Деда слушай. Мою добычу себе забери. Вахту закончишь, матери моей передай: деньги у Цыганка. Придет - он отдаст. А еще передай, чтобы лихом не поминала. Получится - вернусь с женой.

`А золотишко да камни при мне, уж извини мама', - подумал: `там, куда я иду, бумажки наши цены не имеют, а вот драг металл да камни везде в чести'.

Шапку нахлобучил, и дверь на улицу толкнул: ну, с Богом.

– Ох, и осел, - процедил Иван, не веря до конца, что Семен, правда, инопланетянку свою искать решил. Не до такой же он степени псих? Всегда был разумным человеком и сейчас сообразит, что дурью мается. Прогуляется, охладится, да вернется.

Не идиот же зимой один по тайге в неизвестность идти?