Фейрум
Шрифт:
На стол перед Липой легло устройство. Плоское, совсем крошечное.
– Что это?
– Проигрыватель, – он усмехнулся. – V-линк, конечно.
– Я не из настолько далёкого прошлого, – парировала Липа.
– Я нашёл один из старых чипов Найнса. Он меняет их время от времени, когда начинают перегреваться и вызывать мигрени.
Липа наморщила лоб, пытаясь понять смысл сказанного.
– Хотите сказать…
– Да. У нашего друга не только рука аугментирована. Существуют NMC – нейрокарты памяти. В отличие от человеческого мозга они не ошибаются. У них не бывает пробелов и ложных воспоминаний.
– Но это всё равно что копаться в чужой голове!
– Определись, ch'erie. Ты же хотела узнать.
– Да, но… – она помедлила. – Это личное. Как вы можете распоряжаться памятью Игнаса без его ведома?
– Я экономлю время. Для него, в первую очередь. Думаешь, он горит желанием пересказывать тебе всё в подробностях? К тому же… – Лагард пожал плечами. – У тебя нет передатчика, чтобы вживить нейро-флэшку напрямую. Ты увидишь всё со стороны – как кино от первого лица.
– А если бы передатчик был?
– Тогда – полное погружение. Все пять чувств, мысли, переживания… Ты стала бы им на какое-то время. Как во сне, когда действуешь в чужом теле.
Как всё просто на словах. Липа порадовалась, что прогресс этого мира её не коснулся. Никакое любопытство не стоило того, чтобы забирать кусок чужой жизни.
– Решай сама. Когда будешь готова, просто активируй. – Он приложил палец к крохотной консоли. – Вот так. Я буду у себя.
Липа не стала уточнять, где именно. Она даже не заметила, как Лагард вышел за дверь. Какая-то часть неё колебалась, пытаясь урезонить, но любопытство взяло верх.
– Ну что, Акто, как думаешь?.. Не убьёт он нас, когда вернётся?
Улыбаться собственной шутке не хотелось. Липа протянула руку: прибор под пальцем завибрировал. Чип загорелся зеленоватым огоньком, и в воздухе повисла голограмма размером с лист бумаги. Чёткая, будто вырезанная из реальности картинка. Липа осторожно коснулась угла и потянула на себя, раздвигая границы и приближая изображение. Акто пристроился слева над плечом.
Спустя миг Липа вернулась в «Три монеты».
• •
…Она – вернее, Игнас – сидит за столом. Напротив ёрзает парень. Рыжие волосы, бегающий взгляд. Игнас называет его Занозой.
– Ты долго, приятель. – Он вертит стакан, оставляя разводы от пальцев на стекле. Оглядывается то и дело.
– Погода не лётная. – Игнас опускает локти на стол. Пальцы живой руки сплетаются с бионическими. – Карта с тобой?
Заноза кивает:
– Здесь тот фейрщик, о котором гудит весь город. – Взгляд его цепок, словно клещ, забравшийся под кожу.
– Кто ещё знает?
– Только я. Ну и Ржавый Дон из переулка на Тридцатой – думаешь, кто мне его сдал? – Губы растягиваются, обнажая медяшки на месте передних зубов.
Рыжий протягивает NMC. Игнас, закатывая рукав, вставляет нейро-флэшку в разъём на предплечье и закрывает глаза. Дважды просматривает запись, сделанную на углу Тридцатой, прежде чем сохранить в собственной базе. Кажется, он узнаёт… но Липа, вглядываясь в запись, не понимает, что именно.
Он ловит на себе встревоженный взгляд Занозы.
– Ты же его не… ну, это самое?
– Нет, – отрезает Игнас. – Только поговорю. На этом всё.
Он встаёт из-за стола, не прощаясь, и покидает бар, выходя под дождь.
• •
Подчиняясь лёгкому движению пальца, устройство перематывает запись вперёд. Мокрые улицы Фейртауна проносятся перед глазами за считанные секунды.
• •
…Угол Тридцатой встречает тишиной. Игнас замедляет шаг, вглядываясь в мерцающие огоньки вывесок: где-нибудь обязательно не хватает буквы. Одна тусклая «а» или «i» среди синевы и пурпура портят картину.
Над дверью – пустота. Сама дверь, тяжёлая, обитая железом, заперта. Игнас обходит здание слева, перелезает через ржавую проволоку, оказываясь во внутреннем дворе. Окна заколочены: в узкие щели видна лишь тьма.
Тихо выругавшись, он примеряется к доскам. Хлипкие отходят сразу, с другими приходится повозиться. Крошево стекла осыпается на пол, прежде чем он оказывается внутри. Глаза привыкают к темноте постепенно. Свет уличных фонарей не проникает внутрь, и чернота кажется плотной, вязкой. Текучей, как фейрит. Она ложится под ноги, скрадывая скрипы ламинатных пластин. И она же ведёт его сквозь комнаты, рисуя чернилами острые углы.
Он шагает за порог и замирает. Липа не может понять, отчего. Услышал что-то? Или почувствовал?
Пальцы скользят по стене, находя выключатель, но Игнас медлит.
Тишина.
Липа слышит, как бьётся сердце.
Три вещи происходят одновременно. Игнас оборачивается, нажимая на кнопку; светильник вспыхивает жёлтым светом, и пуля прошивает плечо. Ударяясь спиной о стену, он сползает вниз, находя единственное укрытие – бок массивного кресла.
– Вихо?
Аккумулятор искрит. Электроприводы протеза замирают, рука повисает бесполезной плетью.