Чтение онлайн

Прежде чем ответить, Тэмсин помолчала, глаза ее были опущены, пальцы играли со шнурком. Наконец она устремила взгляд вверх и посмотрела сначала на полковника и лишь потом на Веллингтона.

— Моя цена, — сказала она, — полковник Сент-Саймон. В комнате воцарилась тишина, глубокая и непроницаемая, как могила. Двое мужчин смотрели, не отрываясь, на Виолетту, сидевшую в расслабленной позе и казавшуюся воплощением безмятежности и покоя. Признаков утраты здравого смысла в ней не обнаруживалось. Удар был такой наглости и силы, что она, по правде говоря, и сама была удивлена, как такой план мог прийти ей в голову, не говоря уж о том, чтобы его осуществить.

— Какой-то бред сумасшедшего, — прервал молчание Джулиан, и голос его был жесток, как наждак. — Или ты сошла с ума, или пытаешься играть в свои игры с Армией Его Величества. Но это дорого тебе обойдется, девушка!

Он пересек комнату и подошел к стулу, на котором она сидела. Она была сражена свирепостью его ярко-синего взгляда, когда он медленно и отчетливо произнес:

— Брось эти бессмысленные шутки, или я закую тебя в кандалы!

— Выслушайте меня, — сказала Тэмсин, не дрогнув, хотя это спокойствие давалось ей ценой невероятных усилий.

— Пусть выскажется, Джулиан!

— Говори! — Полковник повернулся к главнокомандующему, стремительный, как вихрь, глаза его сверкали, рот был плотно сжат. — Должен вам напомнить, сэр, что сегодня вечером люди, возможно, будут умирать, а эта, эта… сумасшедшая издевается над нами.

— Вовсе нет, — быстро возразила Тэмсин. — Уверяю вас, нет. Только выслушайте меня.

— Говорите, — скомандовал Веллингтон, поднятием руки призывая своего молодого коллегу к молчанию и пресекая его гневную тираду. — Но только о деле. Предупреждаю вас, если вы затеяли какую-то интригу, я упакую вас и отошлю назад к Корнише с изъявлениями своего уважения.

Угрозы так и сыпались на нее. Тэмсин собралась, будто перед прыжком в холодную воду, напомнив себе, что ставка чрезвычайно высока, и начала излагать план, требовавший участия Сент-Саймона.

— Я уже объяснила, что моя мать была англичанкой. Ее семья происходит из Корнуолла, вашего родного графства, полковник.

Выражение лица Джулиана оставалось мрачным.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Я надеялась, что вы поможете мне найти семью матери, — сказала она просто. — Я не знаю ее фамилии. Сесиль была несчастна в своей семье и, когда встретила моего отца, предпочла отказаться от своего прошлого и от наследства.

Она подняла руки и расстегнула цепочку, на которой висел серебряный медальон, и протянула его Веллингтону.

— Вот ее портрет. Они здесь вместе с отцом. Медальон — ее единственное наследство, и я подумала: может быть, он поможет разыскать родственников. Сесиль намекала, что принадлежит к весьма известной и влиятельной семье.

Веллингтон осмотрел медальон и передал его Джулиану, глянувшему на семейную реликвию мельком. Полковник был в это время занят тем, что мысленно перебирал все влиятельные семьи Корнуолла. Самыми крупными землевладельцами, обладавшими наибольшим политическим влиянием, были Сент-Саймоны и Пенхэлланы. Поместье Сент-Саймонов «Тригартан» и имение Пенхэлланов «Ланджеррик» занимали добрую половину графства. При мысли о Пенхэлланах его губы непроизвольно скривились. Виконт обладал поразительным честолюбием и полнейшей беспринципностью в достижении своих целей, но его характер был примером высокой морали по сравнению с нравом племянников — омерзительных близнецов.

Джулиан бросил медальон на столик, и он упал, звякнув изящной, филигранной работы цепочкой.

— На нем нет геральдического девиза, следовательно, нет способа его идентифицировать.

— Но внутри портрет, — настаивала Тэмсин. — Посмотрите…

Веллингтон снова взял в руки серебряную вещичку и щелкнул замочком. Сомнений в родстве женщины на портрете и Тэмсин, не возникало: сходство было разительным, тот же медальон украшал шею, она улыбалась, излучая полное счастье. Герцог передал медальон Сент-Саймону, тот вынул портрет, прочитал надпись на обратной стороне. Там было только имя — Сесиль, написанное энергичным почерком. Дата указывала, что надпись была сделана три года назад.

Джулиан взглянул на спокойно ожидавшую решения своей судьбы Тэмсин. Потом снова перевел взгляд на портрет. Теперь внимание его привлекло лицо мужчины. Пресловутый разбойничий Барон обладал удивительно изящными чертами. Из рамки на полковника смотрели черные глаза, напоминающие глаза хищной птицы. У Виолетты был рот отца и те же решительные очертания подбородка, но глаза и краски она унаследовала от матери.

— Ну? — Он вернул ей медальон. — Даже если допустить, что твоя мать была англичанкой, какое это имеет значение?

— О, огромное! — возразила Тэмсин и стала рассказывать, что ее родители были убиты шесть месяцев назад, а те, кто оставался с ней, пали жертвой коварного Корнише; если не считать Габриэля, она теперь осталась одна на свете.

Она не стала останавливаться на деталях, не сказала ни слова о том, как именно умерли ее родители, только упомянула о факте их смерти. Тэмсин обращалась главным образом к Веллингтону. У Сент-Саймона все еще было сердитое, полное скепсиса выражение лица. Ей казалось, что своей печальной историей она была способна затронуть некоторые струны в душе главнокомандующего.

— Мне хотелось бы разыскать семью матери, — сказала она, сплетая и расплетая пальцы и неуверенно улыбаясь. — Теперь больше некому обо мне позаботиться, я лишена даже крова. Я подумала, что, если удастся отыскать родных, может быть, они захотят взять меня под свое крыло. Хотя, конечно, я предвижу в этом деле трудности.

Полковник издал звук, напоминавший нечто среднее между фырканьем и проклятием, и обменялся понимающим взглядом с герцогом. «Некоторые трудности»! Эта девушка не знала об английском обществе ничего! А оно было таким закрытым и высокомерным!

— Ну, предположим, ты их найдешь, как ты собираешься представиться им? — спросил Джулиан презрительно. — Уж не намерена ли ты прийти к ним и сказать: «Я ваша давно потерянная кузина» или в каком там родстве ты с ними состоишь?

— Нет, я прекрасно понимаю, что из этого ничего не выйдет, — кротко сказала она, и при этих ее словах герцог с упреком взглянул на полковника. — Не думаю, что они будут готовы принять меня такую, какая я есть. Я даже не знаю, как вести себя в подобном обществе. Все мои сведения об Англии почерпнуты только из рассказов Сесиль. И, кроме того, — на ее обласканном солнцем лице загорелся нежный румянец, — есть еще одно затруднение…