Чтение онлайн

Трое собеседников ушли в пещеру. Теперь Алексид, притаившийся под уступом, слышал лишь глухое бормотание, которое к тому же сливалось с шумом маленького водопада. Ему оставалось только пренебречь опасностью и взобраться по сиреневому кусту к самой расселине. И снова ему помогла привычка. Он столько раз взбирался на этот куст, что его руки и ноги сразу нашли обычную опору. Ни один сучок не треснул, ни один прутик не зашуршал, когда он устроился среди веток так, что мог видеть заговорщиков, сидевших у маленького костра, и слышать каждое их слово.

— Да, — горячо говорил Гиппий Магнету, — к завтрашней ночи все подготовлено. Нельзя же упускать подобный случай.

— Лучше бы вам выждать еще месяц, — проворчал спартанец. — Нам было бы сподручнее… А впрочем… — Он пожал плечами.

— Видишь ли, — вкрадчиво объяснил Гиппий, — нам следует воспользоваться Дионисиями. Ты, наверно, не видел, как их празднуют в нашем городе?

— Нет.

— Так вот: после окончания представления, когда стемнеет, люди высыпают на улицу — это, право же, отличный праздник, — одетые в самые разные маски: тут ты увидишь и сатиров, и вакханок, и нимф, и граций… И, значит, Магнету легко будет войти в город неузнанным.

Алексид недоумевал, почему Гиппий так долго внушал ему страх. Прежде в нем, правда, чудилось что-то значительное, но теперь, рядом с суровым, умным Магнетом и угрюмым спартанцем он казался просто ничтожеством. Да, Магнет куда опаснее: красные блики костра освещали его жесткое лицо с крючковатым носом и торчащим подбородком, похожим на таран боевой триеры, — такой человек действительно способен захватить власть в городе, который его изгнал.

— Я уже объяснил все это Каллибию, — перебил он холодно, но не грубо.

«Он мирится с глупостью Гиппия, — сказал себе Алексид, — потому что тот хоть и дурак, но не во всем. И может быть очень полезным. И пока он полезен Магнету, тот будет пользоваться его услугами, ну, а потом — потом не хотел бы я очутиться на месте Гиппия… А Магнет не только жесток, но, очевидно, и очень умен. Он умеет ладить и с такими, как Гиппий, и с такими, как этот спартанец, и, уж наверное, сумеет произвести впечатление ни собрание граждан…»

— Понятно, — пробурчал спартанец. — Из-за праздника люди забудут об осторожности. Будут пить вино и веселиться.

— Значит, Магнет войдет в город неузнанным, — как ни в чем не бывало продолжал Гиппий. — А кроме того, мы все сможем спрятать оружие под свои наряды и ждать сигнала.

— Вот это дело! — одобрительно сказал Каллибий, оживившись при слове «оружие». — А хватит его на всех вас? То есть для первого нападения, пока вы не захватите государственный склад оружия?

Гиппий снова засмеялся:

— Я позаботился об этом. У меня есть двести мечей, столько же щитов, пятьдесят копий и много длинных кинжалов, которые удобно прятать под одеждой…

— Где они?

— Надежно заперты в главной опочивальне моего дома, куда никто не заходит со дня смерти моих родителей.

Алексид сильнее вцепился в гибкую ветку. Так вот ответ на загадку, доставившую столько страданий Коринне! Теперь все стало ясно, и его охватил страх. Еще день — и на улицах Афин будет литься не вино, а кровь…

Забыв про усталость, накопившуюся за этот долгий и утомительный день, не замечая судороги в ноге, зажатой в развилке, он напрягал слух, чтобы не пропустить на одной подробности плана, о котором теперь рассказывал сам Магнет.

План этот предусматривал все. Магнет не упустил ни одной мелочи.

Стойких поборников демократии решено было убить во время праздника, но некоторых должностных лиц, не отличающихся особым мужеством, заговорщики собирались пощадить, чтобы превратить их в свое послушное орудие.

В городе будут распущены зловещие слухи, чтобы народ в панике поверил, будто заговорщики гораздо многочисленнее, чем это есть на самом деле. Так что, когда на заре соберутся уцелевшие члены Совета Пятисот, никто не будет знать, кому можно довериться и кто падет следующей жертвой предательских кинжалов. И вот в эту минуту, когда демократия останется без вождей, а заговорщики захватят важнейшие здания города и запугают жителей, кто-нибудь из друзей Магнета в Совете предложит, чтобы Магнета вернули из изгнания «ради спасения отечества», Мало кто осмелится голосовать против такого предложения.

— А если такие и найдутся, — закончил Магнет, презрительно кривя губы, — мы с ними разделаемся прежде, чем они успеют повредить нам.

Но Магнет не забыл и о том, что Афины — не только город. Отряды на границах, сказал он, будут застигнуты врасплох и разоружены прежде, чем сумеют прийти на помощь демократии. Что же касается войск, находящихся за морем, «мы напомним им, что их семьи в наших руках, — сказал Магнет. — И напомним об этом не только полководцам, но и каждому воину, который вздумает упрямиться!» Ну, а уж если заговорщики наткнутся на какое-нибудь непредвиденное препятствие, их выручит спартанское войско.

У Алексида кровь застыла в жилах: как хитро все это задумано!

Надо скорее бежать в Афины, разбудить архонта-басилевса и предупредить его о грозящей городу гибели. А если он не поверит, пусть заставит открыть спальню в доме Гиппия и увидит, что там хранится, прежде чем Гиппий вернется и успеет раздать оружие своим друзьям.

Он уже готовился соскользнуть на землю, когда Гиппий снова заговорил:

— Ах да! Я хотел бы прибавить еще одно имя к списку тех, кого мы… уберем… завтра ночью.

— Кого же?

— Сократа. Его опасно оставлять в живых. Он не из тех, кого можно подкупить или запугать. Он будет говорить, что думает… и задавать свои возмутительные вопросы… и кое-кто будет его слушать. Нам в такое время это ни к чему.

Магнет на мгновение задумался, а потом ответил:

— Согласен. Пригодиться Сократ мне не может, а он действительно опасен. Пожалуй, ему пора отправляться задавать свои вопросы в подземный мир.

Алексид не стал больше слушать. Он беззвучно скользнул вниз по стволу — прямо в объятия чьих-то сильных рук.