Чтение онлайн

Спасатель и Агрессор замерли в пятне солнца, что залпом залило пасмурные Бермуды.

Над Кораблём сияло солнце; сияло солнце.

Но и бешеный шторм никак не отступал.

Казалось, из палубы вот-вот полезут грибы-дождевики размером с тент.

…Ресницы Улановой хлопали в двадцати сантиметрах от его лица, губы что-то бессвязно бормотали, а взгляд искрился стыдом, перемешанным с сочувствием.

Десятиочковым сочувствием.

И снова. Её голубо-стальные глаза опять мерцали лёгким бирюзовым отливом.

Я сумасшедший, или этот оттенок замечает и кто-то ещё?

– Надо… меткость подкорректировать, – выдавил Олег, тонко улыбнувшись.

– Успел его взгляд переодеться в учтивость? – забеспокоился Спасатель, с суетливым заискиванием поглядывая на Свята. – Успел? Не успел?..

– Плевать на это! – отчеканил Агрессор, улыбаясь солнцу, как чеширский кот.

Вернув ему смущённую улыбку, Уланова убрала с лица волосы и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать галку, что пила из лужи.

– Да сам он отряхнулся бы, – лениво процедил Елисеенко, крепко обхватив её плечи.

Она привычным жестом вжалась в его грудь и опустила ресницы.

Словно решив, что и слов, и действий с неё пока хватит.

Свят поднял её подбородок и коснулся губами носа. Девушка нехотя подчинилась.

А теперь она будто понимала, что сейчас не время для их нежностей.

– Интересно, она так же считывает каждый твой жест? – пробормотал Агрессор.

С усилием вернув на лицо учтивую усмешку, Олег беспечно произнёс:

– На пару идёшь?

– Иду, – пробурчал Свят; отпустив плечи Веры, он зашагал к их вещам, что были кое-как свалены у стенки беседки. – Похлюпаю побеждённым куском говн…

– Да хватит! – воскликнула Вера; её глаза вновь сверкнули досадой. – Ничья! Может ведь не быть проигравших!

– Может не быть выигравших, – вырвалось у Олега. – А проигравшие есть всегда.

Девушка пристально посмотрела ему в лицо, забыв о неловкости – словно тут же поняла, что эта фраза предназначалась только ей.

Нет. Я не сумасшедший.

Её глаза действительно играли бирюзовыми переливами.

Особенно на таком – свежем и холодном – солнце.

– Проиграть не могут как минимум те, кто не стремился выиграть, – негромко сказала Вера, вздёрнув красноватый нос.

– Проиграть могут даже те, кто не играл, – в тон ей отозвался Петренко.

Отпихнув Олега, между ними втиснулся Свят.

На его лице было написано «заткнись, Леопольдище».

Мимика Свята и так никогда не отличалась таинственностью – а это сейчас бежало по его лицу и вовсе невыносимо ярко.

Но если она что-то и заметила, то виду не подала.

Взбегая по лестнице, Уланова и Елисеенко негромко переговаривались, переплетя пальцы в плотный замок. Задержавшись на площадке, Свят нежно понюхал её волосы, повесил ей на плечо бирюзовый рюкзак и подтолкнул ко входу на второй этаж.

– В столовой, так? – уточнил он, прищурившись. – После этой пары.

Вера кивнула и встала на цыпочки для прощального поцелуя. Пальцы пианистки обхватили черноволосый затылок и запутались во влажных от снега прядях.

Может, он уже пришьёт тебя к себе обмёточным швом?

Под кадыком заплескалась тухлая досада.

Уланова наконец исчезла в дверном проёме, и дальше по лестнице они пошли вдвоём.

– Тебе к Еремееву надо, – монотонно сообщил Олег. – Не принял он твой перевод.

То адское напряжение, что они теперь подавляли в присутствии Веры, осязаемо висело между ними грязным пятном, стоило ей уйти.

Елисеенко беспечно обернулся, усиленно не замечая этого смрадного пятна.

– Античный олень, – припечатал он, перемахнув через несколько ступенек. – Давно искал, до чего доколупаться. Я всегда у нас в группе был самым английским.

– Всё, теперь не ты самый английский «у нас в группе», – съязвил Олег, зафиксировав на лице небрежную улыбку. – Сам переводи, серьёзно. Очень заметно.

– У меня появилась соперница не только по снежкам, – заявил Свят, воздев ладонь.

– Я твоей сопернице по снежкам залепил бы тоже в ухо.

Чтобы подбежать, сотню раз извиниться и начать счищать снег с её щёк и шеи.

– Полегче, – буркнул Святослав, глядя в сторону. – Она случайно.

Третий этаж живописно сиял холодным солнцем, что лилось из высоких окон.

Прошагав половину коридора, Свят распахнул перед другом дверь в аудиторию и пропустил его вперёд. Место преподавателя ещё пустовало.

Протянув руку Артуру, Елисеенко снова беззаботно плюхнулся на стул рядом с ним.

Хмуро отлавировав между партами, Олег швырнул рюкзак на последнюю, за которой никто не сидел. Шея всё ещё была ледяной.

– Да, – завороженно протянул Агрессор, игнорируя недовольное шипение Спасателя. – Сбрасывать снег с её волос и висков… Приподнимать подбородок… Заглядывать в увитые прохладным солнцем бирюзовые глаза…

И не сочувствие. Видеть в них не сочувствие.

* * *

Толкнув тяжёлую дверь, Марина ввалилась в главный корпус, потёрла окоченевшие руки и устремилась к дверям в коридор, в конце которого источала соблазнительные ароматы большая столовая. В кармане пальто завибрировал телефон. Нащупав Моторолу, девушка пробежала пальцами по клавишам, и небрежное «максим потом я занята» улетело прочь. «Мариша, позвони, бусь», – немедленно сообщил телефон.