Фифа и Бородач
Шрифт:
– Не ори, - вдруг спокойно и вполне трезво проговорил сосед, - спустившись чуть ниже он пристроил свою голову на татьяниной груди и тихо попросил:
– Слушай, я сегодня не смогу… Давай просто спать. А утром я заплачу….
– Да как вы!.. – задохнулась от возмущения женщина. – Да что вы себе позволяете?! За кого вы меня приняли?!
Она попыталась выбраться из-под него, извиваясь что было силы. Хотела ударить коленом между его бёдер, но не смогла ослабить его давление.
– Ххмм, - ты такая мягкая, хоть и тощенькая, - прошептал мужик, прижимая колючее лицо к обнажившимся грудям женщины.
И его рука смачно сжала половинку попки Татьяны.
– Не боись, не обижу… Тсс, давай спать.
Перевернувшись на бок, он прижал Татьяну спиной к себе, словно плюшевую игрушку, и вновь захрапел.
Слезинка скатилась по раскрасневшийся щеке женщины. Ну вот что, что ей делать? Кричать? И что? Женщина всхлипнула, слезинка упала на руку мужчины, лежавшую под татьяниной грудью.
– Ммннннмммххррррм… - послышалось его странное бормотание.
Татьяна напряглась. И тут её осенило. Она чуть приподняла его ладонь и высвободив один палец, что есть силы вцепилась в него зубами.
– Аааа! – заорал мужик, продолжая прижимать женщину к себе, резко сел на диване. – Ты чё делаешь, сучка? Ты же мне палец чуть не оттяпала!
– Я… я не хотела… то есть … - Татьяна испугалась не на шутку.
Она сидела у него на бёдрах. Огромные лапищи сжимали её грудную клетку, так, что дышать было трудно.
– Не хотела?! – мужик тряханул её. – Не хотела? Блядь! Сказал же – лежим, утром заплачу. Как обычно!
– Вы не понимаете, - хотела запротестовать Татьяна. – Я не та, за кого вы меня приняли… Я – не девушка по вызову, которую вы, наверное, ждали. Я ваша соседка.
Всё это хотела она выкрикнуть, но не смогла. Она испугалась так, что не могла даже разлепить губ и зажмурила глаза. Мужик же бросил её на диван и навалился сверху.
– Ладно, - белозубая ухмылка появилась на его лице, - как хочешь. Благодаря твоим зубкам, сон у меня как рукой сняло. Поэтому давай сейчас.
И он вдруг припал губами к правому соску женщины. Татьяна сама не понимала, что оказывается, халат уже давно распахнулся, и голые её грудки двумя светлыми лисьими мордашками маячат перед взглядом соседа. Женщина хотела оттолкнуть его, но… Едва его губы сжали сосок, она охнула и отдалась этому фантастическому ощущению. У него были удивительно мягкие и нежные губы. И даже запах спиртного сейчас не показался Татьяне неприятным. Она словно и сама стала пьяной от его рук и губ на своей груди. А он не спешил.
– Какой вкусный горошек, - хрипло прошептал, посасывая правую грудь.
В это время его рука нещадно сжимала левый Татьянин холмик. Пальцы, чуть прищемив сосок, потянули его вверх, вызывая тянущие ощущения в промежности Татьяны. А ещё его щетина… Как оказывается изумительно ощущать нежной кожей эти покалывающие прикосновения. Вот он втянул в рот грудку до половины и что-то проурчал, словно довольный кот. Этот звук вызвал ответный стон у женщины.
Татьяна, запустив руки в его лохматые волосы, выгибалась под ним и стонала всё громче. Она вжимала его голову в свою грудь, словно побуждая ненасытный мужской рот интенсивнее овладевать нежными холмиками миниатюрных грудей. Ей хотелось тереться о его щетинистый подбородок и щёки. Это было чем-то новым и не шло в сравнение со всем, что женщина чувствовала раньше. Между ног пульсация разрасталась, становясь с каждой секундой всё сильнее и невыносимее, и вдруг через мгновение, женщина поняла, что её накрывает волна оргазма.
Очнулась Татьяна оттого, что большие ладони гладили её по голове. В комнате было темно, только свет фонарей и фар проносящихся машин, освещал пространство.
– Фифа? – нечаянный любовник удивлённо уставился ей в лицо. – Так ты - та фифа, что допекала меня во дворе?
Татьяна боялась пошевелиться и, как попавшая в капкан зверушка, покорно замерла, ожидая своей участи, только моргнула распахнутыми глазами. О, глаза у неё были прекрасные. Большие, с длинными густыми ресницами, и такие глубокие, что казались двумя окошками в какой-то иной таинственный мир.
– Как ты ко мне попала? – хриплым голосом спросил мужик.
– Это не я, это вы… - шёпотом ответила женщина.
– Я вкатила вас к себе.
– Что? – он, казалось не верил ей. – Ты привезла меня к себе? Выходит, похитила меня?!
Татьяна кивнула, продолжая лежать под ним.
– Впервые меня баба похищает, заметил он.
И разразился гогочущим смехом, выпустив женщину из тисков своих рук. Потом резко умолк и вперившись колючим взглядом ей в глаза, прорычал:
– Знаешь, что фифонька, ступай-ка ты на хуй со своим состраданием! Получила, чего хотела, и пиздуй на все четыре стороны! Или может, тебя обрубки привлекают?
Он быстро поднял, заправленные концы джинсовых бриджей и открыл свои культи. Тёмные рубцы даже в полумраке резали взгляд.
Всхлипнув, Татьяна закрыла ладонью рот.
– Что? Смотреть противно?! – горькая усмешка искривила его губы.
Татьяна только сейчас заметила, что у него красивый рот. И вообще, его лицо пусть и обросшее, перекошенное злобой, было приятным. Черты точно выверенные, мужские. Без мягких безвольных линий. Словно природа, создавая этот лицо, продумала всё до мелочей.
– Нет, - Татьяна нашла в себе силы ответить твёрдо, сдерживая рвавшиеся слёзы. – Нет, мне не противно. Но я … Вы заснули на площадке. И я подумала, что… нельзя же спать в подъезде…
– Хм, - опять усмешка.
– Я не хотела вас обидеть!
– А чего ж молчала, когда я лапал тебя? – уже спокойно спросил он.
– Не знаю, - Татьяна поняла, что краснеет и отвела взгляд.
Но потом разу посмотрела прямо ему в глаза и призналась честно:
– Сначала мне было страшно, а потом…
– Ясно, - он усмехнулся, – Хоть на что-то я гожусь… Ты всегда так?
– Что? – Татьяна не поняла вопроса.
– Чё-чё, - передразнил он, - Всегда от груди кончаешь?
– Не-не знаю…, - женщина смутилась.
Сказать по правде с ней такой оргазм случился впервые. До сего дня ласк одной груди ей было мало.
И вдруг она заметила, как выпирает ширинка на его бриджах. Татьяна сейчас не узнавала сама себя. Не задумываясь, она друг придвинулась к своему нечаянному любовнику, смело протянула руку и, расстегнув ремень и штаны, взяла в руку его член, крепко сжала пальцами. Почему-то закусив нижнюю губу, словно решала сложную задачу, принялась тереть его от самого основания до кончика.