Чтение онлайн

Измѣной, мятежемъ я окружонъ!..

Какъ былъ Перезъ и дерзокъ, и свободенъ,

Неужели проникъ въ мою онъ душу?

Нѣтъ, это не возможно! – но какой

Въ немъ смѣлый духъ живетъ – какія чувства,

Какой языкъ и грубый, и свободный…

Какъ могъ сь душой подобной онъ родиться

Въ странѣ, подвластной королю Филиппу?

Какъ могъ я чувствъ его не знать такъ долго?

И какъ еще онъ живъ до этѣхъ поръ!

Потемки, сумракъ… [11] какъ вы кстати въ этомъ

Безумномъ царствѣ ужаса и мрака;

Здѣсь свѣтъ дневной – нелѣпость; только сумракъ

Приноситъ отдыхъ для души печальной!

Я ночи радъ, не потому, чтобъ горе

Съ отходомъ дня во мнѣ ослабѣвало,

Но потому, что я по крайней мѣрѣ,

Всѣхъ этихъ лицъ, всѣхъ этихъ жалкихъ гадовъ,

Мнѣ душу возмущающихъ – не вижу!

Придти сюда велѣла мнѣ Эльвира,

Она одна желаетъ королевѣ

Добра и счастья, – что-то передать

Она хотѣла мнѣ отъ королевы?

Что за безмолвье, что за тишина,

Какъ крѣпокъ сонъ предателей, тирановъ;

И преступленье видно спать умѣетъ

Невиннымъ сномъ младенца… я одинъ

Способность сна покойнаго утратилъ,

За то, что не преступенъ, а несчастливъ…

Но для чего ропщу я?.. мнѣ-ль отрады

Безсонница душевной не приноситъ?..

Припоминать прекрасный черты,

Ласкать въ мечтахъ знакомый сердцу образъ

Въ сіяньи красоты невыразимой —

О, сколько въ этомъ обаянья!.. Я ль

Еще несчастливъ здѣсь, – на этомъ мѣстѣ,

Гдѣ такъ недавно видѣлся я съ нею?

Гдѣ слухъ мой нѣжилъ звукъ ея рѣчей,

И каждое гдѣ слово Изабеллы

И жизнію, и смертію мнѣ было!

Да, съ этѣхъ поръ, какъ видѣлся я съ ней,

Я сталъ, какъ будто, менѣе несчастливъ,

Хотя, быть можетъ, болѣе виновенъ…

Зачѣмъ въ груди моей родился страхъ

И, вмѣстѣ съ тѣмъ, какой-то ужасъ тайный?..

Неужели такъ скоро наказанье

Идетъ всегда за увлеченьемъ?.. если

Преступенъ сталъ я тѣмъ, что ей открылъ

Свою всю душу… но не могъ молчать я,

Слова мои лились непроизвольно,

Любовь меня душила…

Что за шумъ

Поднялся?.. не Эльвира ли?.. нѣтъ люди

Идутъ сюда толпой вооруженной…

Огни и говоръ! Что все это значитъ?

Предатели! Убійцы!..

Боже мой,

Отецъ! Филиппъ въ главѣ людей идущихъ!..

Одинъ въ потьмахъ, съ оружіемъ, въ часъ ночи

Что дѣлаешь ты, дерзкій, въ этомъ мѣстѣ?

Куда идешь неровною походкой?

Скажи?.. отвѣть…

Что отвѣчать могу я?

Схватился я за шпагу инстинктивно,

Когда толпу идущую увидѣлъ,

Но падаетъ она изъ рукъ моихъ

При видѣ васъ… Король, не на меня ли

Идете вы? Но для чего такъ много

Вы взяли слугъ съ собой? – и безъ того

Я въ вашей власти полной… что могло

Служить предлогомъ для такого дѣла?

Въ чемъ заподозрить вы меня могли?

Какихъ вы недостойныхъ оправданій

На подозрѣнья жалкія – хотите?

Отвѣтъ прямой, ты, дерзостью отваги

Безумно отклоняешь; – въ преступленьи —

Пріемъ не новый! но зачѣмъ притомъ

Лукаво прикрываешь ты почтеньемъ

Души своей коварную жестокость?

Къ чему тебѣ послужатъ извиненья?

Дай бѣшенству – потокомъ словъ свободныхъ

Исходъ скорѣй, излей душевный ядъ

Со всѣмъ безстыдствомъ и открой намъ прямо

Весь дерзкій планъ, какъ чистый и святой.

Одинъ такой языкъ тебя достоинъ,

Мы знаемъ маску гордости твоей.

Что я открыть, въ чемъ признаваться долженъ?

Не знаю я; могу сказать одно:

Обиды – изтязаній мнѣ страшнѣе.

Казни меня, преступникомъ считая…

Ты знаешь, справедливымъ всѣ сочтутъ,

Все, что Филиппъ захочетъ…

О, позоръ!

Какъ наглости въ немъ много въ эти лѣта!

Какъ изучилъ искуство онъ притворства:

Застигнутый на дѣлѣ королемъ,

На преступленьи пойманный – онъ даже

Въ лицѣ не измѣняется…

Въ твоемъ

Родился королевствѣ я, въ дворцѣ

Твоемъ воспитанъ – кто же удивляться,

Безстыдство или наглость видя – станетъ!

На стыдъ, на страмъ ты здѣсь рожденъ, злодѣй!

Кто жъ этотъ стыдъ загладить вамъ мѣшаетъ?

Меня убить не трудно… если вамъ

Зачѣмъ-то надо крови… крови сына…

Не сынъ ты мнѣ… не смѣй произносить

Ты имени свяшеннаго такого!

За что?

За что?.. и спрашиваетъ онъ,

Въ немъ совѣсть спитъ! онъ даже угрызеній

Ея не знаетъ!.. покушенье онъ

На жизнь отца, злодѣйствомъ не считаетъ,

Отцеубій…

Отцеубійца? я?!

Что слышу? Нѣтъ!.. ты самъ тому не вѣришь,

Что говоришь… нѣтъ, нѣтъ!.. не можетъ быть,

Ошибся я… ослышался навѣрно…

Отцеубійца! Боже! гдѣ жъ улики?

И поводъ чѣмъ я подалъ, чтобъ меня

Могли винить въ такомъ ужасномъ дѣлѣ?..

Какихъ уликъ еще недостаетъ?

Ты поблѣднѣлъ смертельно – вотъ улика!

Довольно! нѣтъ! не мучайте меня…

Остановите пытку… я не въ силахъ,

Не заставляйте преступить меня

Границы тѣ, что самая природа,

Законы, небо, люди – положили

Между отцемъ и сыномъ… королемъ

И подданнымъ… Я весь дрожу отъ гнѣва!

Границы тѣ давно ногой преступной

Перешагнулъ ты, хоть умѣлъ всегда,

Благодаря искусному притворству,

Обманывать всѣхъ, вѣрившихъ тебѣ —

Теперь довольно! Сбрось притворства маску,

Явись такимъ, каковъ ты въ самомъ дѣлѣ,

И прямо, откровенно исповѣдуй

Всю черноту души твоей презрѣнной!

Открой весь рядъ измѣнъ своихъ позорныхъ;

Всѣхъ замысловъ своихъ безчеловѣчныхъ;

Бояться нась – нѣтъ нужды… Мы умѣли

Всегда души великость сохранять,

Хоть бы имѣли дѣло съ самымъ жалкимъ

И низкимъ изъ людей… Откройте жъ намъ

Всю правду, и надѣяться дерзайте

На нашу милость… если же обманъ

И ложь мы снова встрѣтимъ – трепещите!