Чтение онлайн

Как-то раз Аристипп плыл по морю в Коринф. Ночью разразилась буря, корабль швыряло по волнам, мачты скрипели, и философ не на шутку струхнул. Заметив, как он напуган, один из путешественников заметил:

— Странная штука жизнь! Я, человек простой и необразованный, боюсь смерти меньше, чем ты, признанный мудрец.

Аристипп ответил ему так:

— Согласись, если мы оба умрем, это будут неравноценные потери.

Аристипп просил, чтобы на его надгробии написали: «С тем, кто здесь лежит, вы еще встретитесь».

Ученик Сократа Антисфен высоко ценил нравственные установки своего учителя, в особенности презрение к материальным благам. Многие историки считают, что именно Антисфен стал истинным наследником Сократовой философии; правда, другие утверждают, что он лишь повторял слова наставника и бездумно подражал его манере. Сам Сократ порицал ученика за тщеславие. Когда Антисфен облачился в лохмотья, чтобы продемонстрировать равнодушие к богатству, его учитель едко заметил:

— Антисфен, сквозь дыры в твоем хитоне видна тщета мирской славы.

Антисфен основал школу киников (в честь гимнасия [3] Киносагрос, что в переводе означает «быстроногий пес»), философское течение, видевшее своей целью критику общественных устоев. Киники были известны скандалами и провокациями. В один прекрасный день Антисфен явился в ассамблею и предложил проголосовать за то, чтобы отныне считать всех ослов лошадьми. Когда присутствующие спросили, как он додумался до такой нелепицы, философ ответил с невинным видом:

— А разве вы не проголосовали за то, чтобы считать себя болванами?

Антисфен не очень хорошо относился к людям, считал их лживыми и лицемерными. Услышав, как сограждане превозносят его, философ пришел в ужас:

— Что за страшное преступление я совершил, если заслужил такую похвалу?

Антисфен любил повторять, что льстецы хуже ворон, поскольку те, по крайней мере, питаются падалью, а не живыми людьми.

Последователи Сократа не очень-то жаловали друг друга. Антисфен и Платон постоянно друг друга подначивали. Когда Платон заболел, Антисфен пришел его проведать и увидел на полу таз, в который больного только что вырвало.

— Было бы лучше, если бы ты исторгнул не только желчь, но и спесь, — прокомментировал киник.

На пиру один из гостей спросил:

— Антисфен, почему ты нам не поешь?

Тот отозвался ему в тон:

— А почему ты не играешь мне на флейте?

Бедолаге, который горько оплакивал потерю табличек со своими воспоминаниями, Антисфен назидательно сказал:

— Если бы твои воспоминания были, как подобает, записаны у тебя в душе, ты никогда не потерял бы их.

Подобно софистам, Антисфен брал плату за свои уроки. Рассказывают, что сын богатого понтийца попросил философа взять его в ученики, а заплатить обещал, как только придет корабль его отца, груженный солью. Вместо ответа киник потащил юношу в лавку и велел насыпать большой мешок муки. Когда торговка потребовала денег, Антисфен ответил:

— Этот парень заплатит тебе, как только придет корабль, груженный солью.

Антисфен вообще не любил учеников. Ворчал, что они будто чирей на заду, а бывало, что и прогонял их палкой. Когда его спросили почему, он ответил:

— Я пользую их тем же снадобьем, что и лекари больных.

Палка Антисфена не испугала некоего Диогена Синопского. Он прямо заявил суровому наставнику:

— Бей, сколько хочешь, я никуда не уйду, пока не научусь хоть чему-нибудь.

Говорят, в конце жизни Антисфен страдал от многочисленных недугов, и верный Диоген самоотверженно ухаживал за старым учителем.

— Где мне найти избавление от этих мук? — возопил обессилевший киник.

— Вот оно, учитель, — ответил Диоген, обнажая кинжал.

— Дурак, — проворчал Антисфен, — я хочу избавиться от мук, а не от жизни.

Диоген Синопский жил в бочке и не имел никаких пожитков, кроме плаща, холщовой сумы, посоха и ковша (от которого, он, впрочем, отказался, когда увидел, как мальчишки пьют воду из реки, сложив ладони «лодочкой»).

Диогена прозвали псом, и не только потому, что этот философ и его единомышленники собирались в гимнасии под названием Киносаргос, но еще и за то, что он знать не хотел никаких правил приличий и вел себя так, словно взял за модель для подражания уличного пса.

Разумеется, бесстыдные выходки Диогена были чистым эпатажем и провокацией; таким образом он призывал окружающих избавиться от гнета корысти и предрассудков, напомнить, что человек — существо природное и прежде всего должен подчиняться законам природы, а потом уже всем остальным.

Как-то на пиру, чтобы посмеяться над Диогеном, ему кинули кости, словно настоящему псу. Глодать кости киник не стал, он задрал ногу и помочился на них по-собачьи. В другой раз его окружила компания развеселых юнцов и принялась дразнить: «Эй, пес, не кусай нас!» Диоген откликнулся:

— Не бойтесь, псы капусту не едят!

Диоген Синопский (ок. 412 г. до н. э. — 323 г. до н. э.)