Чтение онлайн

В экономике, несмотря на постоянное тормозящее действие крепостного права, на новых основах сформировался российский рынок, что имело далеко идущие последствия для страны.

Произошло оздоровление религиозной жизни. Этому способствовали жесткие меры Петра по устранению раскола, учреждение Святейшего Синода и ликвидация патриаршества в 1721 г., что пресекало двоевластие путем подчинения государству религиозной власти. В то же время влияние западной просветительской идеологии также не могло не сказаться на внутрирелигиозной жизни. Элементы просветительства целенаправленно или помимо воли проникали в теологию и религиозную философию.

Оживление духовной жизни особенно ярко проявилось в расцвете философской науки. Такой расцвет России принесло Просвещение, которое в то время стало основным идейным течением в Западной Европе. Благодаря петровской переориентации страны на западный путь развития идеи Просвещения широким потоком хлынули в Россию и достаточно органично прививались на русской почве, прежде всего в среде интелли

135

генции. Это стало возможным благодаря относительному обособлению философии от религии и становлению ее как самостоятельной системы знания. Реформы Петра превратили церковь из носительницы глобальной идеологии в один из институтов политической жизни. Именно политической, ибо церковь в том состоянии, в каком она оказалась после реформ, была призвана и вынуждена решать своими религиозными средствами прежде всего политические задачи. Что же касается идеологии, то "свято место пусто не бывает": это место постепенно, можно сказать нелегальным путем (при Екатерине II полулегально), заняла идеология Просвещения.

Просветительская философия ярко проявляется в этот период в учениях российских философов самых различных, порой противоположных направлений.

Одним из основных способов "обхода" теологических догм стал деизм. С одной стороны, он позволял избежать обвинений в атеизме, ибо православную идеологию официально никто не отменял, более того, никто не мог отменить сложившуюся систему религиозного воспитания и вековые традиции. С другой стороны, деизм развязывал руки для свободного философствования после того, как "Богу уже отдано Богово". Наиболее ярко это проявилось в творчестве М.В. Ломоносова и А.Н. Радищева, хотя нередко наблюдается и у других философов.

Секуляризация философии, как любое сложное явление, конечно, имела и свою оборотную сторону. Религию принято (хотя и не всегда правомерно) отождествлять с духовными аспектами бытия. Поэтому при освобождении от религии всегда имеется опасность "выплеснуть с водой ребенка" "освободиться" от духовного, впасть в приземленность, натурализм и вульгарный материализм. Такие тенденции существовали и в XVIII в. в России, но на их пути встала сильная просветительская гуманистическая традиция в российской философии этого времени. Более определенно она проявилась в XIX в.

Освобождение мысли позволило самореализоваться многим образованным людям. Официально и стихийно создаются многочисленные общества, кружки, собрания, где происходит свободный обмен мнениями, дискутируются острые вопросы общественной жизни, формируются многообразные философские направления. Даже при Петре I существует "ученая дружина", в которую входят такие знаменитые мыслители XVIII в., как Феофан Прокопович, Василий Татищев, Антиох Кантемир.

136

Следует все же предостеречь читателя от идеализации духовных достижений XVIII в.: не надо забывать, что за ним последовал век XIX, век подлинного ренессанса России, высших ее достижений во всей ее истории, имевших и имеющих общемировое значение, ставших общечеловеческой классикой. XVIII в. в этом смысле имеет самостоятельную, но несопоставимую ценность и может рассматриваться как заложение основ для расцвета российской духовности.

Базовая, типичная черта любого Просвещения, без которой оно просто немыслимо, - гуманизм. Но в России он представлял собой, к сожалению, не объединяющую общество тенденцию, а поле борьбы, поскольку отношение к освобождению крестьян - а именно здесь основной пафос российского гуманизма - оказалось диаметрально противоположным у разных философских течений. Внимание к проблеме человека, его освобождения неизбежно порождает антропологизм, который делает единичного человека точкой отсчета философских систем. На Западе антропологизм нашел высшее выражение в теориях Фейербаха; у нас подобным компендиумом в XVIII в. следует, видимо, считать работы Радищева.

Развитие на Западе естественно-научных теорий вызвало в России пристальное внимание к сенсуализму и натурализму вообще. Почти все российские просветители, в том числе и религиозные, отдали дань этим направлениям, особенно если учесть, что в России XVIII в. естественно-научные изыскания достигли впечатляющих результатов - речь прежде всего идет о М.В. Ломоносове. Такое внимание определялось стремлением понять естественные корни духовности человека, найти синтез естественно-научных и гуманитарных знаний. Оно же порождало крайности в виде утилитаризма и прагматизма. В частности, в этом духе с позиций теории "разумного эгоизма" трактовались благородные, хотя и идеалистические западные теории "естественного права" и "общественного договора". Алгоритм естественно-научного обоснования гуманитарной проблематики оказался в России очень живучим. Это заметно и в философии XVIII в., но особенно ярко проявилось в философском антропологизме Н.Г. Чернышевского.

Еще одной особенностью Просвещения XVIII в. в России является сильное религиозное направление внутри него. Российское самодержавие, претендующее на то, чтобы насаждать Просвещение "сверху", естественно, ради этого не могло пойти на отрицание религии и церкви, свойственное многим направлени

137

ям западного Просвещения, в частности Вольтеру и Дидро, которые были кумирами Екатерины II. Православие хотя и было низведено до роли "служанки политики", все же имело огромное влияние в стране и поддерживалось государством. С другой стороны, в России, православной стране, имеющей корни в религиозной философии Востока, были сильны традиции философствования в рамках религии. Кроме того, православной теологии было свойственно достаточно уважительное отношение к науке, а века сосуществования теологии и философии в России не могли не привести к их относительной толерантности. Отдадим должное "прогрессивности" российских теологов: в своих охранительных системах они использовали просветительские идеи и идеалы, что сделало их взгляды если не прогрессивными, то по крайней мере современными.

Завершая краткую характеристику Просвещения в России, необходимо со всей определенностью подчеркнуть: просветительская направленность есть обязательная составляющая и объединяющая черта всех направлений философствования XVIII в. в России, включая религиозные. Другими специфическими чертами этого периода, на наш взгляд, были антропологизм и стремление подвести естественно-научное обоснование под философские построения. Обзор философских направлений и взглядов их представителей в XVIII в. целесообразно разделить на две части, соответствующие эпохам Петра I (первая половина века) и Екатерины II (вторая половина). Это не формальное деление: пафос петровских реформ заключался в приобщении России к западной цивилизации; екатерининские времена, особенно после восстания Пугачева, наиболее точно характеризуются идеологической борьбой по поводу проблемы крепостного права. Эта разнонаправленность не могла не отразиться на философии.

Наиболее яркое выражение новые научно-философские идеи петровских времен получили в кружке Феофана Прокоповича (называемом "ученой дружиной" Петра I), в который входили В.Н. Татищев, А.Д. Кантемир, A.M. Черкасский, И.Ю. Трубецкой и др. На собраниях кружка обосновывался приоритет светской власти над духовной, говорилось о необходимости размежевания науки и религии, обсуждалась идея светской философии, свободной от опеки теологии.

Вторая половина века характеризуется более резким размежеванием философских направлений. Этому способствовали демократизм Екатерины II в начале ее правления и обострение