Финал
Шрифт:
– Наверное, и она так думала, - вздохнула девушка.
– После смерти отца и сестры у нас не ладились отношения. Я жила с бабушкой. А после того, как она тоже...
– Юля проглотила слова.
– Я... В общем, уехала.
– Вам, то есть тебе, наверное, тяжело пришлось.
– С понимаем отнесся к ней мужчина.
– Пусть Люды нет, но ты должна знать, что у тебя есть семья. Мы!
Настя встала из-за стола и ушла в другую комнату, демонстрируя свое отношение к словам отца.
– Прости ее! Она привыкла быть единственным ребенком!
– постарался сгладить неприятный момент папа девочки.
– Вы позволите? Я хочу поговорить с ней, - спросила разрешения Юля, и получив одобрение, последовала за Настей. Девочка сидела в кресле в спальне, обнимая плюшевого медведя. Сейчас она очень походила на Люси, которая обижаясь на нянечек или мальчишек, пряталась ото всех вместе со своим любимце Смоки. Юля присела на край кровати и тут же услышала:
– Я не разрешала тебе садиться здесь!
– Прости. Я просто хотела...
– немного растерялась Юля, снова встав на ноги.
– Мне плевать на твои желания!
– выдала девчонка.
– Не сомневаюсь. Не хочешь рассказать, почему такой настрой?
– она отодвинула штору и посмотрела на сквер, виднеющийся на другой стороне улицы.
– Мы ведь не знакомы с тобой. Кажется, я не сделала тебе ничего плохого. Или ты переживаешь, что я отбираю у тебя память о маме? Можешь успокоиться. Я ничего не отбираю и ни на что не претендую. Знаешь, я завидую тебе...
– Чему?
– не поверила Настя.
– Чему завидовать? Одна мать меня бросила, а та, которую я любила, умерла. Мы с отцом опять остались одни. И ты приходишь, ты...
– Вот!
– оборвала ее речь Юля.
– У тебя есть отец! Он никогда тебя не бросит. Все кого любила я и кто обо мне заботился, уже давно умерли.
Настя замолчала. Ее порыв наговорить неприятных вещей незнакомке, назвавшей себя дочерью ее приемной матери, утих.
– Когда я была в твоем возрасте, мне пришлось уйти из дома. Поэтому я толком и не знаю... Точнее не помню, что такое ласка матери.
– Заговорила в полной тишине грустная девушка с яркими рыжими волосами.
– Расскажи мне, какой была наша мама...
В Настиных воспоминаниях она осталась доброй, любящей, очень внимательной. Совсем не такой, какой ее видела Юля, возвращаясь домой из школы. Девочка все рассказывала, как заботилась о ней мама, когда она болела, какие вкусные блины с вареньем готовила, чтобы порадовать падчерицу, как защищала от нападок учителей и одноклассников. Она все говорила и не замечала стекающих по щекам девушки слез...
Рома все-таки осмелился заглянуть в комнату к сестрам. Они сидели обе грустные, но вместе, в одном кресле, обнявшись.
– Юль?
– позвал парень.
– Честер уже на стенку лезет от одиночества. Вернемся?
Настя при виде симпатичного знакомого своей новообретенной родственницы покраснела и смутилась.
– Хорошо. Я сейчас.
– Махнула ему девушка, и как только парень исчез из поля зрения, поинтересовалась у девочки.
– Он тебе нравится?
Красные щеки Насти подсказали Юле ответ.
– Мне он тоже когда-то нравился!
– улыбнулась она.
– А сейчас?
– удивилась сестра.
– Не знаю. Он менялся не в лучшую сторону. Хотя, в последнее время...
– девушка задумалась.
– Кажется, сейчас я рассмотрела его немного лучше! Думаю, стоит более внимательной быть к нему. Как ты считаешь?
– подмигнула Юля и получила ответную улыбку.
– Сколько вы еще пробудете здесь?
– остановила ее уже на пороге Настя.
– Не знаю. Может, пару дней.
– Пожала плечами Юля.
– У меня никогда не было...
– замялась девочка.
– Старшей сестры. Но всегда хотелось...
– Думаю, мы еще заглянем к вам!
Сумки были собраны. Честер со всеми вещами отправился в аэропорт, а Юля и Рома - прощаться.
– Обычно принято ждать сорок дней, но я отдам это тебе сейчас!
– сказал Евгений, вложив в руки девушки небольшой блокнотик с уцелевшими фотографиями семейства Крапивиных.
Юля чуть не всхлипнула, почувствовав холодное прикосновение прошлого. В крошечном альбоме было не так много фотографий - мама почти все сожгла.
– Спасибо!
– проговорила, сглатывая застрявший в горле комок боли, она. Обняла на прощание Настю, ее отца и вместе с Ромой уехала. Они собирались в последний раз сходить на кладбище. Парню не нравилось ходить туда, где слишком тихо и слишком много мертвых. Он ведь ужастики не смотрел, и вообще старался избегать всего, что касалось смерти. А еще его раздражало видеть девушку в таком подавленном состоянии. Юля ярким живым пятном замерла около трех памятников: сестра, отец и мать. Она смотрела на образы родных так, словно видела их призраков. И они тянулись к ней. От созерцания мрачной картины у Ромы мурашки пробежали по коже. Девушка же только добавила жути, внезапно заявив:
– Мое место здесь!
Ее голос прозвучал в полной тишине, поддерживаемый скрипом деревьев, гнущихся на ветру.
– В смысле, в Украине?
– с надеждой переспросил Рома.
– Нет. Здесь.
– Проговорила она, и парень обомлел, понимая, что она имеет в виду.
– Юль?
– с опаской окликнул ее он, подошел. А девушка продолжала стоять, как каменное изваяние. Ни слез, ни эмоций - ее лицо напоминало маску. Обняв Юлю, парень ощутил, насколько она холодная, будто действительно каменная. Он попытался ее согреть. Растирал руки, дышал на ледяные пальцы. Онемевшая и бледная девушка не реагировала.