Чтение онлайн

– ...я не осёл...

Это была последняя Славина шутка в жизни.

Если бы я знал, чем закончится наша пешая прогулка, то немедленно бы сослался на понос и день рождение матери, да уехал бы в Магадан. Потом придумал себе какое-нибудь оправдание, которое можно было бы предъявить совести и гипотетическим внукам. Но пока мы со Славой безмятежно, как овцы на выпасе, пересекали пустырь усеянный чешуей битых стекол и грязным щебнем.

– Какое красивое побитое небо, - сказал я, а Ник добавляет, - только ради такого неба можно сражаться с врагами.

Небо подтёрлось тучами и они, униженные и скукоженные, как кожура банана, валялись то тут, то там. Ветер расчёсывал ровные брови деревьев, которыми поросли покатые склоны пустыря и мы шли вперед, к громадам уже зажёгшихся домов. Я думал, мы диагональю режем путь до дома, но когда мы миновали поперечную гряду кустарника, то мне открылась истинная цель нашего путешествия. В земляном кармане, который образовывала насыпь, стояло около десятка машин. Вокруг них сгрудились люди.

– Пой... пойдём обратно?
– пробормотал я, - тут чья-то бандитская разборка.

Слава грустно, как кот лишившийся яиц, посмотрел на меня:

– Сеня, это была моя разборка. Но теперь она наша. Пойдем со мной, друг?

Ник самоотверженно двинулся по направлению к людям, которые, заметив его, стали собираться в плотную кучу. Мощные глазницы джипов били по земле ярким солнечным светом. Издалека я заметил у многих в руках длинные железные пруты. Я со страхом увидел и Расула, стоявшего во главе кучи мужчин. Руки были скрещены, как ножницы, на поясе. Слава продолжал идти к людям, поднявшим звериное улюлюканье. Кто-то уселся с обрезом на крыше джипов. Но скин, точно не видя этого, бесконечным смазанным движением приближался к своей, как мне казалось, смерти. Если бы он оглянулся, если бы подарил мне хотя бы один свой взгляд - ненавистный или понимающий, я бы не выдержал и сбежал. Но из-за того, что он пошёл, ни разу не оглянувшись, будто положившись на мою честность и дружбу, ноги понесли тело вслед за скинхедом. Я помнил, что он назвал меня другом и не мог обмануть его уверенность. Я нагнал Ника в самый последний момент, прежде чем начался разговор. Его с ходу повёл его Расул:

– Этот, - он указал на меня, - за тебя, что ли будет?

Слава хотел ответить, но я опередил его, капитулировав:

– Нет, он просто попросил меня прийти сюда. Я не скин, я не за фашистов. Ведь можно решить...

– Тогда в сторону, - я, не глядя на друга, отступил подальше и стал безмолвным наблюдателем за поединком между одним человеком и озверевшей ордой, которой командовал Расул. Я считал, что выполнил свой долг по поддержке Славы. В конце концов, это же была не моя разборка? Я никогда никого не унижал по национальному признаку, так почему мне страдать от этого? Фашисты ведь они за Гитлера... ох, что тогда творилось в моей голове! Каких только оправданий я не выдумывал!

– Расул, - начал Слава, - ты теперь командуешь сворой обезьян?

Смуглая волна качнулась было по направлению к пареньку, но её властным окриком удержал в повиновении высокий мужчина в чёрной кожаной куртке и поседевшей щетине на подбородке. Я узнал отца Расула, который пару раз приходил на родительское собрание, и одиночкой сидел в углу вместе со своим отпрыском. Расул часто хвастался, что он держит одну из организованных преступных группировок.

– Раз тот один, - властно сказал он, - то пусть наш разбирается сам.

Это стало командой к будущей драке. После небольшой перепалки, они вцепились друг в друга. Не смотря на борцовские навыки Расула, Слава сделал подсечку и рухнул сверху на Обои. В его руке тут же появился кастет, который смачно врезался в скулу парня, который, не долго думая, завопил:

– Помогите!

Слава не успел снова занести руку, как мощным пинком под рёбра был скинут с Расула. По его спине с гулом ударил железный прут, отчего скинхед буквально влип в землю. С визгом, который бы оценил Дарвин, его начали пинать и охаживать по голове оружием. Седой мужчина в это время помогал подняться сыну, залитому кровью и обезумевшему. Он, вторя повелительному окрику отца, растолкал помощников и попытался рывком поставить Славу на колени.

– Отвалите! Это... я сам. У меня к фашне дело.

Голова скина была густо полита кровью, как повидлом. Он, покачиваясь, встал, прижимая руки к рёбрам. По наследству от Славы мне досталось несколько секунд долгого, осуждающего взгляда. Я должен был помочь тому, кого недавно считал другом, но от вакханалии страха, который устроил макабр во внутренностях, единственное, что я мог сделать, так это обмочиться. После нескольких злых ударов, пришедшихся по лицу Ника, от которых тот всё же не упал, он нашел в себе силы сказать Расулу:

– Дело говоришь?
– выплюнутый зуб летит на землю, - какое у тебя, осёл, может быть ко мне дело?

– Это ты осёл! Ты щас за всё ответишь!

Слава разлепил окровавленные губы:

– Хочешь, докажу тебе, что я не осёл?

Расул не отвечая, медленно, наслаждаясь моментом, достал нож, который передал ему отец. Возможно, Ник просто не видел его, так как был крещён кровью, и я хотел было крикнуть об этом, но... не стал. В тот момент я не являлся личностью, а был навозным жуком.

– Ты же не хочешь меня изнасиловать, так?
– продолжал Слава и я подумал, что ему отбили мозг.

Расул властно сказал:

– Ты чё мелишь? Пидор что ли? На хрен ты мне сдался. Щас тебе конец придёт, сука русачья.

– Отлично, значит мне нечего бояться. Это простейшее доказательство того, что я не осёл. Если ты не хочешь меня изнасиловать, значит... я не осёл....

Это была последняя Славина шутка в жизни.

Расул бил его долго, до кровавой рвоты, до волдырей на собственных пальцах. Вокруг рта парня трава налилась багрянцем и пригнула пожухлые стебли, словно в небе взошла кровавая луна. Я видел, как твердый эфес ножа впивался в лицо скинхеда. А затем, размахнувшись как при косьбе, Расул с силой вогнал нож в живот Ника. Ещё и ещё, так, что меня самого охватил нервный спазм.

– Ай, молодец!
– заверещал один из айзеров, снимающий избиение на видео, - смерть скинам! Смерть русакам!

Расул застыл, тяжело дыша и держа в руке окровавленный нож. Крови на нём почти не было, лишь какие-то бледные розоватые полоски. Он грозно глянул на меня:

– Если ты кому расскажешь, тебя точно также прикончим. Ты понял? Ты понял, сука, что с нами нельзя шутить?

Мне не требовалось отвечать, мой ошеломлённый вид говорил сам за себя. Затем бандиты, несколько раз плюнув на лежащее тело, заскочили в автомобили. Вереница машин укатила вдаль, оставив на земле избитое тело Славы. Разгорячённая от драки земля прогибалась под моей поступью. Я заставил себя присесть рядом с телом и с икотой, подступившей к горлу, потрогал парня за шею. Под ней как будто слабо стрекотал сверчок. На моей руке медленно сомкнулись пальцы Славы.