Чтение онлайн

— Значит, моя дочь лжет? — повысила голос Луиза. Щеки ее пылали, глаза потемнели от гнева.

— Он оказался неподалеку от классной, и когда Маргарет-Энн не могла назвать буквы, я спросила Джеффри, может ли он это сделать. И он их назвал. Вот и все.

Луиза подошла ближе к гувернантке:

— Мэри-Луиза сказала, что вы предложили ему учиться вместе с ними. Это правда?

Грейс смотрела на нее прямо, не отводя глаз:

— Да.

— У нас здесь такое не принято, — надменно вскинула голову Луиза. — Это вам не Нью-Йорк, мисс О'Рурк. Эти проклятые республиканцы могут нас пичкать своими школами, этот чертов Союз штатов может забивать черномазым головы россказнями о равных правах, но здесь, мисс О'Рурк, всем отлично известно, что негры есть негры и им ни к чему учиться, даже если б у них и была такая возможность. И уж конечно, они не будут сидеть как равные рядом с моими дочерьми, в моем собственном доме!

— Негры теперь свободны, они имеют те же права, что и белые граждане, это гарантируют им и закон, и конституция, и…

— Мисс О'Рурк хочет сказать, — мягко вмешался Рейз, — она ужасно сожалеет, что так огорчила вас, дорогая!

— Пусть они будут свободными, — жестко проговорила Луиза, — и пусть голосуют сколько им угодно, но они и впредь будут пахать для нас нашу землю, а если откажутся, то передохнут от голода — все до единого! Они все те же низшие существа. У них нет и не будет никаких прав здесь, в Мэлроузе, и вы не имеете никакого права учить их!

Грейс не поднимала глаз от пола. Ее била дрожь, щеки стали пунцовыми. Она старалась побороть свою ненависть к этой непримиримой расистке. Потом вспомнила о жертве несправедливой системы — о бедном мальчике, таком умненьком, но обреченном всю жизнь оставаться на поденных работах, если только ему не удастся как-нибудь вырваться из тенет. И в этом нет ничего невозможного! Были же образованные, просвещенные негры, боровшиеся за дело республиканцев, такие, например, как конгрессмен Джон Линч. Она не поднимала глаз, чтобы Луиза Баркли не заметила в них возмущения и вызова Грейс не смотрела на хозяйку до тех пор, пока полностью не овладела собой.

— Да, мэм.

— Я могла бы рассчитать вас сию же минуту, — заявила Луиза. — Но я не такая жестокосердная! Вы — северянка, янки, вы еще не знаете наших порядков. Пусть это послужит вам уроком. Вы свободны, ступайте.

Грейс впервые за все время взглянула на Рейза. Он смотрел на нее спокойно, сочувственно. Потом ободряюще улыбнулся ей и незаметно для Луизы подмигнул, точно говоря: «Не беспокойтесь: собака лает, да не кусает, и нам ничего не стоит унять ее».

Грейс еще больше разозлилась оттого, что он отнесся ко всему этому так легкомысленно. А может, оттого, что он пытался помочь ей? Она бы и сама справилась — не в первый раз! Сжав губы и бросив на него яростный взгляд, она вышла из комнаты, держась очень прямо, с высоко поднятой головой.

— Вы не думаете, что были к ней слишком строги, Луиза?

— Вот еще, фу! Она еще и не такого заслуживает. Как она смеет?

Рейз улыбнулся, подумав, что Грейс действительно еще и не на то способна.

— А почему бы маленькому Джефу не походить в школу? Луиза в ужасе округлила глаза:

— Он нужен здесь. И я ни за что на свете не позволю моим неграм ходить в школу!

— Думаю, это неплохая мысль, — невозмутимо продолжал Рейз. — Мальчик тебе, конечно, нужен, но он наверняка мог бы принести больше пользы, если бы чему-нибудь выучился.

— Рейз! Что ты говоришь! Хорошая мысль — учить ниггеров читать и писать?! Хватит и того, что мы должны платить налог на их злосчастные школы! Посмотри, что случилось с Югом, когда черномазые начали голосовать! Эти проклятые «саквояжники» — янки уничтожают все!

— Радость моя, негры такие же люди, как ты и я. Конечно, они не белые, но от этого они не перестают быть людьми, точно такими же, как мы, — ласково увещевал ее Рейз. — Мне кажется, бессмысленно сокрушаться и рвать на себе волосы из-за того, что они стали свободными и получили гражданские права. И не говори мне, что ты бы не обрадовалась, если бы негры проголосовали за демократов.

Луиза, негодующая, с горящими щеками, с вызовом смотрела на него.

— Ты предатель, Рейз! Жалкий пособник этих ничтожных янки! Может, ты еще и республиканец? И вообще ты-то сражался за великий старый Юг? Сражался? Отвечай!

— Неужели для тебя действительно так важно, за кого я голосую? — насмешливо протянул он.

— Ты воевал за Конфедерацию? — Голос ее стал высоким, пронзительным.

Рейз прислонился к каминной полке.

— Война закончилась, Луиза. Она закончилась десять лет назад. Ты цепляешься за фантазии, за бесплотные мечты. Пора бы уже оставить их и взглянуть на вещи реально.

— Реально взглянуть на кого? На «саквояжников»? На янки? Никогда! Рейз вздохнул:

— Ладно. Я зашел за письмом из Нью-Йорка — по-моему, я оставил его здесь.

Это было правдой только наполовину. На самом деле он вернулся в Мэлроуз, чтобы еще раз взглянуть на Грейс О'Рурк.

Луиза молчала. Затем, уже тише, спросила:

— Скажи мне только, ты воевал за наш Юг или нет?

— Я воевал за наш Юг не хуже других, Луиза, — холодно ответил Рейз. — Но у меня были на то свои причины. Мне было шестнадцать, когда я убил первого янки, и знаешь, он был младше меня.

Взгляд его был жестким, непроницаемым.

— О, Рейз, прости меня! — воскликнула Луиза и, подбежав, прильнула к нему, обвила его руками. Он осторожно высвободился.

— Тебе не попадалось мое письмо, Луиза?

— Да, оно наверху. Рейз, дорогой, может, ты присядешь? — Она нежно улыбнулась. — Ты не голоден?

— В твоей комнате? — уточнил он уже из коридора. Луиза кинулась за ним:

— Да. Рейз, разве ты не останешься на ночь?

— Боюсь, что нет. — Он уже взбегал по ступеням.

— Но ты и вчера ушел! — возмущенно воскликнула Луиза.

Рейз остановился, взял ее за руку и мягко улыбнулся:

— Сегодня вечером намечается игра в карты по-крупному.

— Ты и вчера говорил то же самое. — Она надула губки.

— Может быть, в следующий раз, — сказал Рейз спокойно.

— Обещаешь?

Он только чуть-чуть улыбнулся. Не то что ему не понравились две ночи, которые он провел с Луизой в этот приезд в Натчез. Но теперь по какой-то необъяснимой причине ему не хотелось оставаться с ней. Он находил поведение Луизы злобным, мелочным и недостойным, и его возмущало то, как она только что обошлась с Грейс.