Firefly. Чертов герой

Ну так вот…

Где-то с месяц мы летаем с почти пустым баком, в котором не топливо, а так, одни слезы. Сильнее всего досталось мне и Зои: именно мы вынесли из «Серенити» гроб с телом Трейси Смита, нашего товарища по оружию, туда, в метель, где ждали его родные. Мы не стали рассказывать им о том, что он не поладил с бандой, которая торговала органами, и ему пришлось прятаться у нас. И о том, что он нам соврал и едва не убил Кейли, и о том, что мы с Зои его застрелили. Умирая у нас на руках, он вспоминал те дни, когда мы были солдатами. Когда-то мы сражались за правое дело, пусть даже и потерпели поражение. Мы рисковали жизнью, спасая своих. А теперь Трейси умер, и мы сказали его родным, что он – герой войны.

Война приносит много зла людям. Заставляет таить друг на друга обиды. Заставляет мстить. Рассказывать о том, как «бурые мундиры» были разгромлены.

Война за объединение закончилась в 2511 году. Сейчас 2517-й, и воспоминания накатывают на меня волнами. Иногда в них я снова дома, на Тени, записываюсь в ряды «бурых» вместе с моими лучшими друзьями Джейми Эдэром и Тоби Финном. Мы тогда были совсем еще детьми. Думали, что сражаемся за свободу и славу. А иногда мне снится Джинни, сестра Джейми, и когда просыпаюсь, душа моя пуста, словно барабан.

Но всё это в прошлом, а у меня и в настоящем забот по горло. Порой я ловлю странные взгляды Инары; что они означают, я понятия не имею, но я давно понял, что спрашивать о таких вещах не стоит. Тэмы всё еще на борту, но с тех пор как мы добыли лекарства на Озирисе, Джейн не пытался выдать беглецов властям, а это уже плюс. Пастырь по-прежнему читает свою книгу сказок. Зои по-прежнему мой первый помощник, и другого мне не нужно. Кейли поддерживает корабль на плаву, а Уош им управляет.

Хорошая ли это жизнь, или плохая? Ответ не имеет значения.

Другой жизни у нас нет.

Капитан Малькольм Рейнольдс

«Почему у нас всегда такие сложности?» – подумал Мэл Рейнольдс, открывая канал связи с верфью «Гилдерс». За неделю, которую шаттл провел в доках, его отремонтировали – нужно было всего лишь устранить пару мелких неисправностей. Кейли сама бы с этим справилась, будь у нее необходимые инструменты, но, к сожалению, инструменты им были не по карману. Стоимость ремонта, разумеется, вышла больше предполагаемой, но Мэл всё равно мечтал поскорее заполучить шаттл обратно – тот, который они взяли взаймы у «Гилдерс», оказался с дефектным регулятором инжектора и поэтому сосал топливо, словно пьяница – пиво.

Мэл стоял в грузовом отсеке «Серенити». Поиски работы – любой работы – затянулись на несколько недель, но теперь он уже был не в восторге от заключенного контракта, несмотря на то, что на горизонте маячил огромный счет за ремонт. В его голове гремел сигнал тревоги, предупреждая об опасности и низких шансах на выживание.

Через открытый люк грузового отсека «Серенити» доносился оглушающий рев: в доках Персефоны одновременно садились и взлетали многочисленные транспорты и личные суда. Созданные ими воздушные потоки сотрясали трап корабля и забрасывали корпус грязью и камешками.

Описать происходящее в доках можно было двумя словами: «организованный хаос». Ну, то есть не очень организованный. То здесь, то там в созданных ими самими кратерах лежали сгоревшие остовы космических кораблей. Чёрт побери, да это просто чудо, что число столкновений в воздухе не было еще больше.

Казалось бы, при таком объеме торговли, при таком количестве облагаемых налогами сделок Персефона должна процветать.

Однако подобный вывод был бы неверен. Ненасытный Альянс душил граждан и компании налогами. А как на это отвечали персефонцы? Ну как же, они праздновали тот день, когда продали себя в рабство, присоединившись к Альянсу. И годовщина этого дня была сегодня.

А Мэл отмечал этот праздник, выполняя очередное поручение Бэджера.

Этот мелкий главарь местной мафии предложил им пару монет за доставку опасного груза в другой конец галактики. Если честно, то это слегка напоминало его предыдущее задание – перевезти на Цзянинь стадо скота, принадлежавшее сэру Уорвику Хэрроу. Коровы были доставлены вовремя, но потом началась стрельба, и в результате пастырь Бук едва не умер от ран. Но данный груз отличался от предыдущего: если с ним что-то случится, они все погибнут.

Кроме того, появилось небольшое дополнительное поручение, с которым следовало разобраться, пока идет погрузка. А для этого в День Альянса Мэлу, Джейну и Зои придется зайти в бар Таггарта. Практически самое шумное заведение Персефоны в практически самый шумный день в году.

Вот уж действительно – взрывоопасная ситуация.

Стоя примерно в пяти футах от Мэла, Зои что-то говорила ему – негромко, чтобы ее не подслушали, или, по крайней мере, пыталась. Зои была из тех людей, которые говорят тихо и подкрепляют свои слова большой пушкой. Мэл зн'aком приказал ей подойти. Она приблизилась к нему, скрестив руки на груди, и наклонилась вперед.

– Не нравится мне это, сэр, – четко прошептала она ему на ухо.

– Я тебя понял, – ответил Мэл.

Ему тоже не очень это нравилось, но если плохой вариант является единственным вариантом, то нужно улыбаться и говорить «спасибо».

На трапе позади них, двух ветеранов-«бурых», вилочный погрузчик пытался завезти свою огромную ношу в трюм корабля. Под весом его передние шины почти расплющились, а из выхлопной трубы валил черный дым. Металлический контейнер был раза в три больше погрузчика и так давил на его вилки, что они гнулись, словно резиновые, и в результате груз опасно раскачивался.

Зои и Мэл, помрачнев, поспешили отойти от него подальше. Зои собрала свои вьющиеся темно-рыжие волосы в хвост; поверх кожаного жилета, как обычно, висело ее знаменитое ожерелье, сплетенное из кожаных ремешков. Каштановые волосы Мэла отросли чуть длиннее, чем разрешалось армейскими правилами. На нем были полосатые брюки с подтяжками и красная фланелевая рубашка. Засунув большие пальцы за ремни, на которых висело оружие, Зои и Мэл внимательно следили за тем, как опасно кренящийся погрузчик везет последний из пяти стальных контейнеров.