Чтение онлайн

Поработайте в милиции хоть годик — поймете, что это один сплошной трагикомический сериал. Комедия здесь на каждом шагу. А трагедия в том, что нельзя переключить на другую программу.

С алхимиками разбирались до поздней ночи. Но на следующий день с утра начальник явился на работу свежий и бодрый. Хусаинов безошибочно понял: у Валентинова снова ИДЕЯ. Догадка незамедлительно подтвердилась. Вызвав зама, начальник без предисловий начал:

— Убийство убийством, а не заняться ли нам сегодня нашими сумчатыми?

Это была старая мозоль 206-го — кража сумок от библиотек. Правила университетской библиотеки, не разрешали заходить туда с сумками и прочими вещами. Студенты — народ легкомысленный — относить вещи в камеру хранения ленились и обычно бросали у входа. Возле каждой двери библиотеки (коих в Университете насчитывался не один десяток) в любое время плохо лежали горы вещей. Уследить за ними никто был не в состоянии, так что пропадали сумки чуть не ежедневно. Ловились сумочные воры плохо, почти совсем не ловились. Правила же библиотеки, овеянные сединою веков, никаким сомнениям подвергаться не могли. И с этой вечной головной болью Валентинов уже почти смирился.

Но временами все же предпринимал некие слабые попытки хоть как-то обуздать библиотечную клептоманию. Вот и сейчас, в порядке очередной ОПЕРАЦИИ, зам по розыску вышел от начальника со специальным, работы некоего мастера Самоделкина чемоданом, который громко ревел, когда его пытались украсть. Хусаинов, в свою очередь, подрядил Кулинича постоять с этим чемоданом возле читалки в первом корпусе, подождать, пока его украдут.

Оставив опера в обед, к вечеру захотел проверить, как тот несет службу. Зайдя в вестибюль корпуса, Хусаинов остолбенел: навстречу ему несли чемодан. Их чемодан, этот самый, противоугонный. Кулинича не видать. Чемодан молчит. Мелькнула даже такая мысль, что наконец-то кто-то Кулинича замочил, не будет он тут больше сачковать.

Хусаинов последовал за чемоданом, хотел посмотреть, в какую комнату пойдет вор, но тот ни в какую комнату не шел, а направился к метро, и зам по розыску дотопал за ним аж до станции. При этом жулик уже настолько расслабился, что когда в вестибюле метро Хусаинов показал ему ксиву и предложил пройти, он искренне удивился: "А в чем дело?!" Чемодан продолжал хранить скорбное молчание. Опер затолкал его в дежурку на станции и вызвал из отделения машину.

Вор попробовал разыграть из себя правозащитника:

— За что вы меня арестовали, не предъявив обвинения? Это противозаконно…

— Да за чемодан, который ты недавно свистнул* в первом корпусе. Не забыл еще?

— Вы не имеете права. Это территория другого отделения.

— Ишь, грамотный! Имею право. И не только правой, но и левой!

Поднесенный к носу аргумент оказался весомым, задержанный успокоился.

Его увезли в отделение, а Хусаинов с чемоданом отправился назад, к библиотеке разыскать Кулинича и объяснить ему, что тот неправ, когда спит на посту. На входе он задел чемодан дверью, и тут-то раздалась душераздирающая сирена. Выключить сразу не получилось: ключ от чемодана, видимо, остался у Кулинича. Пока разъяренный на своенравную технику Хусаинов склонился над ней, пытаясь разобраться, где же кнопка, из-за угла выскочил Кулинич и радостно бросился крутить руки заму по розыску с криками: "Попался, ворюга!" Он очень скоро понял, что обознался, но разок в челюсть схлопотать успел.

Все это происходило при немалом стечении народа. После происшествия собралось еще больше и продолжали подходить, привлеченные воем неуемного чемодана. Комментарии студентов звучали примерно так: "Вот этот черный (это про Хусаинова) чемодан наконец-то украл от дверей библиотеки" — "Почему наконец-то?" — "А потому что вот этот белобрысый мент (это про Кулинича) с утра там его караулил". Слыша подобные комментарии, Хусаинов был вне себя. Выяснилось, что прозорливость студентов зиждилась на том, что Кулинич, сидя в засаде, свою рацию не выключил. Он стоял за углом, возле курилки, пугая проходящих студентов эфирным бормотанием из-за пазухи. Самым удивительным было то, что, невзирая на подобную засветку, чемодан все-таки украли. И вор даже мог бы иметь шансы на успех, не попадись Хусаинову на глаза.

Отослав Кулинича оформлять задержанного, зампорозыску не спеша направился на физфак, где учился, точнее вот уже год как не учился Фотиев, будучи отчислен оттуда в результате происков КГБ, то есть, за академическую неуспеваемость.

По дороге Хусаинов в очередной раз предпринял "мозговой штурм" — попытался осмыслить результаты и выстроить схему дальнейших действий. В голове почему-то вертелась известная песня Высоцкого, не исключено, что она-то и определила логику его рассуждений.

"Ели в этой солнечной Австралии

Друг дружку злые дикари."

1. Фотиев активно занимался спекуляцией, а у них, известно, законы волчьи. Правда, в этой сфере не выявлено конфликтов, могущих привести к убийству. Эта версия крайне маловероятна.

"Мне представляется совсем простая штука:

Хотели кушать — и съели Кука!"

2. Он обманул абитуриентов, причем многих. Те, которых мы нашли, до него не успели добраться. Возможно, добрались другие, но причина для убийства незначительная. Маловероятно.

"За что — неясно, молчит наука."

3. История с Дрожжиной так и не прояснилась. Военное начальство не должно бы покрывать обычного убийцу. Либо Дрожжин не при чем, либо здесь что-то особенное. Версия возможная.

"Но есть, однако же, еще предположенье,

Что Кука съели из большого уваженья"

4. Его смерть принесла выгоды демократам. Провокация? Но они политические убийства, вроде, не практикуют. И Комитету он вряд ли мог сильно помешать: на занятие политикой у Фотиева времени не оставалось. С другой стороны, вокруг этого дела столько завертелось, что, возможно, политика здесь каким-то боком замешана. Однако, маловероятная версия.

"И вовсе не было подвоха или трюка"

5. Не исключено, что к убийству привели отношения или дела Фотиева, о которых мы пока не знаем. Проверка его связей была достаточно глубокой, так что и эта версия крайне маловероятна.

"Ошибка вышла — вот о чем молчит наука:

Хотели — кока, а съели — Кука!"

6. Наконец, случайность. Убийство без особых причин, либо вследствие путаницы. Чем менее вероятны предыдущие версии, тем более вероятна эта.

Какие же следуют выводы?