Шрифт:
В одном учреждении зазвонил телефон.
Пожилой человек снял трубку и поднес ее к уху:
— Алло! — И сейчас же щёки его покраснели. Он покосился на начальника, который зашёл к нему по делу, прошипел в трубку: — Мне некогда! — и поспешно опустил её на рычаг.
Минут через пятнадцать телефон зазвонил снова. К счастью, начальник уже ушёл.
Телефонная трубка запищала:
— Деду-ушка-а!
На другом конце провода возня, крики: «Я хочу!» — «Отстань!» — «Мне дай, мне!»
— Перестаньте драться! — строго сказал Николай Степанович. — И немедленно позовите Павлика!
— Павля! Павля! — В трубке дребезжало, хихикало, щебетало, будто бестолковая, смешливая стайка воробьев сражалась.
Но вот все эти звуки отдалились. Раздалось отчётливое:
— Деда, здравствуй!
— Эти изверги опять звонили! — жалобно сказал Николай Степанович. — Где мама?
— Уехала по делу. Но скоро приедет. И тётя Валя вот-вот придёт. Ты не бойся, я их больше не подпущу к телефону. Так им задам!
— Но ты того… сильно-то не наказывай…
— Убивать не собираюсь!
«А отколотить стоило бы, — положив трубку, подумал Павлик. — Чтобы запомнили! Забились, бессовестные, в угол, поглядывают. Правильно их дедушка извергами называет. Говорит: "Я уж телефонную трубку боюсь снимать. И не снимать нельзя: вдруг по очень важному делу звонят"».
Павлик погрозил кулаком в сторону дивана. Там, в углу, между диваном и шкафом, топтались два «злодея». Тайка, конечно, посмеивалась.
До чего вредная девчонка! Ведь это она подговаривает Даню мучить деда. Хоть и младше Дани на полтора года, а Павлика — так почти на четыре!
Ходить Тайка начала рано и всюду лезла. В самых неожиданных местах вдруг оказывалась. Например, сидит как-то на корточках в передней и… мамины сапожки лижет. Мама с испугу чуть в обморок не упала. Пришлось Тайке язык отмывать.
«Хорошо, что я сапоги от уличной грязи успела очистить! — сокрушалась мама. — Слава богу, хоть гуталину не наелась, там как раз стояла коробочка».
Не наелась, потому что открыть не сумела, а в руках коробочку с гуталином вертела, это уж точно.
А то будильник к себе в кровать затащила и в одеяле ловко спрятала. Просто обыскались будильника. Радио всю ночь не выключали, чтобы папа на работу не опоздал.
«Фитюлька! — восклицал папа. — Что ж ты у нас такая шкода?»
Но хоть бы разик её шлёпнул. Маме иной раз случается, а папе — никогда, он свою Фитюльку обожает.
А теперь Тайке уже четыре года. Роста она маленького, сама худенькая, очень подвижная, не то что задумчивый Даня-увалень. И хитрющая Тайка просто… нестерпимо. Всегда весёлая, ласковая, напевает, танцует, посмеивается. И то и дело вредничает.
— Эй! — крикнул Павлик. — Попробуйте ещё раз дедушке позвонить, я вам такое устрою!
— А что ты устроишь? — с любопытством спросил Даня.
— Что? Что устроишь? — У Тайки голосок писклявый, как у мышки, и ехидство в нём так и сквозит.
— Пожалуюсь маме! — грозно сказал Павлик. — И тёте Вале. Вам сладких пирожков не дадут.
— Мама даст! — уверенно сказал Даня.
— Тебе-то уж вовсе не надо! И так толстый! А ещё папе напишу про ваши над дедом издёвки, и папа вам из командировки ничего не привезёт и ни одного письма не напишет. Только мне. Вот!
— Я же больной, — напомнил Даня.
— Да твоя ветрянка уже почти прошла. Наколотить вполне можно! Засадил нас всех на карантин!
Тут замок щёлкнул: это тётя Валя, папина сестра, пришла. Все ей навстречу бросились.
— А я тоже больна! — весело сообщила Тайка.
— Ка-ак?! — ужаснулась тётя Валя. — А ну подойди, я тебя осмотрю.
Тайка подбежала. Тётя Валя взяла в руки ее лицо, стала осматривать щёки, шею, за ушами.
— Не вижу никаких прыщичков.
— Потому что я больна ка-ран-ти-ном! — важно объявила Тайка. — Хи-хи-хи!
— Фу-у! — с облегчением вздохнула тётя Валя. — Я думала, и правда. Если б и ты ещё, бедному Павлуше долго на карантине пришлось бы сидеть.
— И так уж насиделся! — мрачно сказал Павлик. — До чего надоело! Всего месяц во втором классе проучился…
— Ничего, милый. Что ж делать, раз так случилось. Не отстанешь, уроки ты учишь, ученик ты хоро… Ай! Что это мне так мокро?! — вскочила тётя Валя. Вся юбка у неё была мокрая. И под стулом лужа. — Как же это я в воду села?! — недоумевала она.
Как? Неужели неясно? От стула, напевая что-то себе под нос и пританцовывая, Тайка отходит. В руке у неё — чайник, носик у чайника наклонился и капли роняет.
Две главные ш к о д ы у Тайки: звонить по телефону деду на работу и возиться с водой.
Подходить к кранам и в кухне, и в ванной Тайке строго запрещается. Наливать воду в чайник — тем более. Но утаскивать чайник ей не надо: свой имеется — подарили за какой-то укол. Чайник игрушечный, однако не маленький, воды в нём хватает, чтобы всю голову и плечи человеку облить. Если, конечно, человек сядет, а Тайка на цыпочки встанет.
За Тайкой не уследишь. Только отвернёшься — у неё уже полный чайник в руках. Она с ним подходит к человеку, непременно сзади — спереди-то заметят и отнимут. А потом чайник наклоняет свой носик — сам или по Тайкиному хотению, неизвестно. Она, конечно, уверяет, что сам. И всякий, кто подвернётся: тётя, дедушка, гость какой-нибудь, сам Павлик, — вдруг оказывается политым, как цветок на клумбе.
Павлик на Тайку здорово сердится, ругает её, иногда и шлепка отвешивает или за волосы дёргает.