Чтение онлайн

Поначалу отец Ангуин решил, что отец Фладд прячет в одежде маленькую собачонку — он читал в газете, что таким способом киноактрисы провозят своих песиков через таможню. Однако, в отличие от киноактрис, младший священник не кутался в меха, да и какая собака способна вылакать столько виски? Время от времени гость наклонялся, чтобы поворошить огонь в камине. Надо сказать, он отлично управлялся со щипцами, и благодаря его усилиям скоро в комнате стало нечем дышать. Когда Агнесса заволокла в гостиную ведро с углем, она очень удивилась.

— Да вам уголь ни к чему!

Вскоре отцу Ангуину пришлось встать и приоткрыть окно.

— Здесь не заведено проветривать, но у нас жарко, как в преисподней!

— Только вентиляция гораздо лучше, — заметил отец Фладд, потягивая виски.

Пора подавать какао, решила мисс Демпси. Иначе они свалятся под стол. Епископ прислал этого пьяницу, чтобы заманить бедного Ангуина в ловушку. Гость не пьянеет, это очевидно, и как только священник уснет, на цыпочках прокрадется к телефону и наябедничает всетолстейшему владыке. И все же мисс Демпси пребывала в сомнениях. Виной тому был взгляд, которым гость удостоил ее в прихожей. Взгляд леденил душу, но в то же время был исполнен подлинной жалости. Возможно, отец Фладд никакой не подхалим, а чистая душа, которую епископ задумал погубить? Агнесса до сих пор ощущала на себе взгляд младшего священника: на мгновение ей показалось, будто ее плоть превратилась в стекло. Войду в гостиную с песней, и пусть не думает, что, когда мне приходит охота попеть, я всегда несу ахинею. Буду бурчать себе под нос что-нибудь возвышенное.

Она накрыла поднос белоснежной салфеткой с фестонами, которую купила на июньской благотворительной ярмарке. На ткани были гладью вышиты анютины глазки. Агнессе казалось, что цветы на белом фоне горят чистейшим пламенем. На салфетку она поставила чашки с какао и два блюдца, на каждом лежало по три круглых печенья.

Ты сердце отдала Христу, с тех пор пренебрегла… Она постучалась. Никто и не думал отвечать, гость и хозяин снова углубились в ученый спор. Мирской соблазн и суету… Агнесса ногой толкнула дверь и вплыла в гостиную в подносом в руках. В камине бушевал огонь, ее обдало жаром, и от неожиданности слова гимна вылетели из головы. Младший священник посмотрел на нее и улыбнулся, в ответ она уставилась на него.

«На сей раз я не упущу свой шанс и хорошенько его разгляжу», — решила Агнесса. Задержав взгляд на лице младшего священника столько, сколько позволяли приличия, она склонилась над камином и провела по плитке маленькой позолоченной щеткой из набора каминных принадлежностей. Мисс Демпси удивлялась себе: обычно она оттирала плитку старой кухонной щеткой, и одна мысль о том, что кому-то может прийти в голову использовать щетку из парадного набора по прямому назначению, была непереносима. Она ждала, что отец Ангуин, как обычно, скажет, ну вот, снова эти сухие печенья, я люблю с кремом или с инжиром, но он был целиком поглощен разговором. Руки священника нервно перебирали по столу, голос прерывался:

— Я пытаюсь убедить себя, что всякое зло совершается permetto dei, с Божьего дозволения.

— Понимаю, — серьезно ответил младший священник.

— И пусть Августин в «Граде Божьем» убедительно доказывает, что добро без зла существовать может, а зло без добра — нет, меня не оставляет мысль, что дьявол действует сам по себе и что именно он правит миром.

Отец Фладд, опустив глаза, задумчиво рассматривал свое какао.

— Я зайду за подносом, отче, — сказала Агнесса. — Хочу прибрать до того, как лягу. Нет ничего хуже немытой посуды поутру.

— Я не знаю, где искать Господа, — промолвил отец Ангуин. — Не знаю, искать ли.

— Пейте, пока не остыло, — обратилась к нему мисс Демпси, — и не волнуйтесь так перед сном.

Однако отец Ангуин не слышал. Он смотрел сквозь нее, и на мгновение Агнессу окатило леденящей волной страха. Что, если она и впрямь стала невидимой, что, если отец Фладд заставил ее исчезнуть? Впрочем, она тут же взяла себя в руки и вышла, бубня под нос слова гимна:

Неужели «грудь» приличное слово? Между тем в гимнах оно встречается сплошь и рядом. Мисс Демпси никогда не задумывалась о наименовании некоторых частей своего тела, поскольку никогда не обращала на них внимания. Как с милым в брачный терем... Она попыталась вспомнить, как выглядел отец Фладд, но черты его лица уже стерлись из памяти.

— Это случилось утром, — начал отец Ангуин. — Я проснулся. Двадцать лет назад. Ночью она меня оставила.

— Понимаю, — ответил отец Фладд.

— Вы можете это объяснить? Еще ночью она была, а утром я ее утратил. С четверть часа я надеялся, что это не навсегда, как бывает, когда запихнешь тапки под кровать или забудешь, куда положил зубную щетку.

Отец Ангуин подался вперед. К тому времени священники переместились в кресла у камина.

— Вы пробовали обратиться к святому Антонию? Обычно он помогает найти утерянные вещи.

— Но как я мог? — в отчаянии всплеснул руками отец Ангуин. — Учитывая характер моей пропажи! Как я мог обращаться к Антонию или любому другому святому?

— Вы правы, — согласился отец Фладд. — Святому Антонию не под силу вернуть, к примеру, утраченную невинность. Однако если вы оптимист, ничто не мешает вам попробовать. Впрочем, ваша потеря, на мой взгляд, куда серьезней, чем утрата невинности. И что вы предприняли дальше?

— Кажется, заглянул в шкаф. Проснулся я в пять, еще затемно, и стал искать в ризнице, среди облачений. Я понимал, что это бессмысленно, но вы же понимаете, как бывает. Я обезумел от страха за будущее.

— А дальше?

— Искал в алтаре, но тщетно. Она исчезла, пока я спал, мне оставалось только смириться. — Священник повесил голову. — Я больше не верил в Бога.

— Вы так взволнованны, — заметил отец Фладд, — словно это случилось вчера. А что было потом?

Отец Ангуин задумчиво сложил ладони, палец к пальцу.

— Тогда мне казалось, самое главное — придумать план выживания, разработать стратегию. Я спрашивал себя, есть ли в приходе тюрьмы для таких, как я? Место, где нас держали бы подальше от людских глаз? К тому же нельзя просто перестать быть священником. И не важно, утратил ты веру или совесть, священник всегда остается священником. Я не мог уклониться, не мог сбежать под покровом ночи.