Чтение онлайн

— Да я и так забочусь, куда уж больше?

— Значит, недостаточно заботишься. Ты же знаешь, например, какие у него вкусы? Делай то, что ему больше нравится.

— Так ты что, советуешь мне подавать ему голых блондинок? Вот как-то в выходной выгнала его из дома погулять, а сама за два часа сбегала по магазинам, разобралась, что к чему в комнате, накрыла на стол шикарный романтический ужин со свечами... А он пришел усталый и злой, бухнул на стол пакет со жратвой, которую сам зачем-то купил, проворчал, что есть ничего не хочет, и улегся на диван. У меня раньше от его поцелуев иногда коленки подкашивались... Вот похожее было ощущение, только от обиды — лучше бы избил, что ли или выгнал с вещами... Потом, конечно, ругань, слезы, я в ярости уже убранную в холодильник еду покидала в мешок и выкинула в мусоропровод. Десерт туда же...

— Все в помойку?

— Ага… Правда, вино до сих пор стоит неоткрытое в холодильнике, но у меня уже нет никакого желания притрагиваться к нему. А виновата я оказалась в том, что потратила деньги зря, представляешь? Еще вчера сказала, что если они будут лежать у меня, то быстро сольются на всякий хлам, типа кремов, шампуней и прочей лабуды, но это было в его глазах вполне достойной причиной. А вот потраченные усилия на то, что хотела бы получить сама — это впустую. Мне от этого больно и противно... и грустно. Думала, что никак не могу простить его, хотя очень и очень хочу, но где-то внутри уже не могу перепрыгнуть этот высокий барьер обиды. Раньше прощала все, даже не задумываясь, а теперь... Наши отношения сейчас совсем не те, что раньше. Вся трепетность, романтичность куда-то ушли. Когда идем вместе то не держимся за руки, да и когда такое бывает, что мы вместе на улице? Часто начинает казаться, что это начало разрыва. Вот я и одинока, ведь все мои нынешние друзья — безумцы. Да, они разные, но при этом в чем-то почти одинаковы. Сумбурно я все это объясняю, но ничего не хочу, кроме верного и сильного друга, с которым мы свернули бы горы. Но ни в коем случае не волка-одиночку: я сама такая... Мне надо друга преданного и при этом бесконечно мудрого и понимающего, который уже почти все видел и почти все знает, и прошел сквозь ад.

— А я совсем не сгожусь на эту роль? — с улыбкой спросил Алекс.

— Нет, ты — не сгодишься, не обижайся только. Лучше исполняй свой прежний образ, у тебя иногда неплохо получается. Ты — хороший, обстоятельный, порядочный мужик, но всякая романтика тебе далека и чужда. Ты постоянно уверен, что жить нужно честно и без затей, своим собственным трудом. Ты очень привязан к тем, кого считаешь тебе близкими, и если бываешь иногда мрачен, грубоват и брюзглив, то лишь потому, что всегда хочешь им добра и не желаешь, чтобы они разбазаривали свои жизни по ерунде, и тем более, теряли эти жизни. Ты надежен как железобетонная стена, и если время от времени бываешь столь же непрошибаем, то это лишь побочный эффект, неминуемое последствие твоей надежности. Вот… Но, ты же знаешь, кто я? Знаешь, и тебе лучше держаться подальше от таких как я. Никогда не прилагай много усилий, все самое лучшее случается у тебя неожиданно и вдруг. Я ничего не смогу тебе дать, кроме лишних проблем и ненужных трудностей… Но если вдруг надумаешь менять юридическую личность, то могу помочь. Есть такой отработанный механизм — нам без этого нельзя, сам знаешь почему. Все, мы приехали. Вот он, твой берег. Да, кстати, дай-ка мне адрес этого колдуна.

Только сейчас Алекс заметил, что они давным-давно уже никуда не едут, а белый джип стоит на Морской набережной, и невдалеке плещутся волны Финского залива. Он отдал ей визитку Пухова и вышел из машины. Она сразу же уехала, и он остался один. Тут он, наконец-то, осознал, что это все-таки не настоящее море — почти везде виднелся еле заметный берег, а прямо напротив маячил Кронштадт… Потом он долго сидел на гранитной ступеньке, глядя на прибой, вялые волны и серую воду Невской губы. Но тут ему и отблагодарилось — без всяких помех он смотрел на эту воду часа два, пока не наступила глубокая ночь.

26. Пол Жданов

Пока мы ехали к дому Алекса, никто ничего не говорил. Я устал за этот длинный день, а мой друг видимо переваривал полученные впечатления. Он жил на Первой улице Машиностроения — недавно там снесли прежние дома и застроили все современными жилыми билдингами. Неплохо устроился мой бывший друг, ничего не скажешь. Как только машина остановилась, я перешел к главному.

– Завтра… — я посмотрел на таймер, — вернее, уже сегодня, после семнадцати часов у нашего дорогого Гибсона прибавится много новых забот и срочных дел и ему будет уже не до тебя. Да, вот еще что: все свои походы по городу закончи до семнадцати часов, а будет лучше, если ты управишься еще раньше.

– А что будет? — встрепенулся Алекс, начавший уже клевать носом.

– Увидишь, что, — усмехнулся я, — телеканал местных новостей смотри. Все, приехали, ровно через неделю жду от тебя первый отчет. Как видишь, я тебя не тороплю. Пока, хорошего отдыха!

Как только Алекс ушел, я сразу же вызвал Лорен. На экране появилось красивое золотистое лицо. Как всегда она была очаровательна и свежа — говорят, потомки межрасовых браков особенно выносливы и здоровы. Лорен была наполовину африканкой, наполовину европейкой, и обладала нечеловеческой красотой.

– Да, патрон? — моя сотрудница или еще не спала, или проснулась, быстро собравшись с мыслями. Что ж, она может.

– Слушай, дорогая, возникло новое дело, — сказал я фривольным тоном.

– Патрон, не называйте меня так, я же просила, — в голосе Лорен, несмотря на улыбку, позвучали злые нотки, — в чем моя задача?

– Нужно подстраховать одного парня, — уже более серьезным тоном сказал я. — Обработай его, как ты это умеешь, и держи под своим контролем. Лорен, я даю тебе полную свободу действий — работай с ним как пожелаешь, только ничего не рассказывай про наши дела, и береги его жизнь, а также здоровье вместе с рассудком.

– Ну, патрон! — с напускной обидой откликнулась она, распахнув свои бездонные глаза, но на мне ее штучки не срабатывали. Интересно, а когда она спит? Ночь все-таки.

– Да знаю я, что ты и так отлично соображаешь, но лишний раз напомнить не повредит. Да, можешь его иногда отпускать, пусть погуляет, только на коротком поводке. Обо всех передвижениях и телодвижениях докладывай мне. Раз в неделю — приходи для личного доклада. Все! Остальное — уточним в процессе. В текущие сутки, с четырнадцати и до семнадцати часов, он выйдет из местного офиса Френка Уильямса. Пакет фотографий и видео я тебе сейчас перешлю, лови… там же и его личный файл. Полное досье. Так, уже смотришь?.. Обрати внимание, как он ходит, как двигается, вкусы, привычки, пристрастия, продумай стиль общения с ним… Ну, сама знаешь, не мне тебя учить. Вопросы?

– Кто это? — спросила моя сотрудница.

– Мой старинный приятель. Был период, учились вместе, в досье все есть. А сейчас он ввязался в одно опасное дело, и даже сам не понимает, во что влез.

– Симпатичный. А что с ним?

– Ничего. Если я правильно все понял, то вокруг него скоро начнется активная возня, и тьма всяких разных людей будет им интересоваться. Собственно, они уже начали. Причем интерес может носить самый непредсказуемый характер, вполне вероятно, что его попытаются похитить или банально ликвидировать. Я практически не сомневаюсь — что-то похожее случиться, поэтому находись при нем неотрывно и выяви всех, кому он так насолил.

– А когда я буду охотиться? — Лорен сощурила глаза. Она не скрывала от меня своих пристрастий. — И как буду к вам ходить на доклады?

– Как обычно, только твой подопечный лишнего знать не обязан, даже подозревать ничего не должен — наплети ему что-нибудь, как ты умеешь. Это приказ! Вообще-то было бы очень неплохо, чтобы во время твоего отсутствия он бы просто спал как бревно и ничего не замечал. И еще! Поставь ему побольше разнообразных жучков. Тут лучше перестараться.

– Я должна спать с ним? — без всякой тени сомнения уточнила она.