Чтение онлайн

Ник снова потер щеки и подбородок.

— Это полная бессмыслица. Даже если Моретти был глубоко законспирированным киллером в этой шайке… поверь мне, К. Т., у этого мудилы не хватило бы ума никого прикончить. Даже денверские мафиози, при всей их убогости и безбашенности, не стали бы его нанимать… я уж не говорю о том, чтобы платить за дурацкие пластические операции для сокрытия личности. Да и зачем скрывать его личность? Бандиты убивают, пуская пули двадцать второго калибра в голову, чтобы от мозгов ничего не осталось, бросают пистолет и уходят.

— Если только кто-то очень не хотел, чтобы это выглядело как убийство.

— Да. Но банды так не работают.

— Согласна. Но ты бы смог.

Ник не ответил — вместо этого он полистал досье.

— Заключение жюри присяжных — чушь свинячья. У них тут достаточно свидетельств, в большинстве своем подложных, чтобы предъявить обвинение кому угодно. Но никаких обвинений предъявлено не было. Жюри распустили в апреле, пять с половиной лет назад, и с тех пор эти бумаги лежали, собирая пыль. Как ты это объяснишь?

— Чтобы собрать все это, я встала на уши и надавала кучу обещаний, которые, надеюсь, мне никогда не придется выполнять, — устало сказала она. — Ты меня попросил, Ник. — К. Т. пододвинула к нему кипу цветных папок. — Теперь это твое. Если ты хоть раз скажешь, что мне что-нибудь известно обо всем этом, я назову тебя блядским лжецом.

— А мне что с этим делать? — спросил Ник, поправляя папки: получилась стопка высотой около восьми дюймов.

— А мне насрать, напарник.

Ник шарахнул кулаком по стопке.

— Ортега собрал присяжных и предъявил им все эти доказательства, надыбанные его собственными следователями и кем-то из нашего отдела внутренней безопасности. Почему те не воспользовались этим? Никаких обвинений явно никому не предъявлялось. В прессу не просочилось ни словечка. Как можно собрать столько доказательств того, что один из ведущих сыщиков отдела по особо важным делам — негодяй и убийца, что он убил свою жену и помощника окружного прокурора, а потом засунуть эти бумаги куда подальше? Это создание помех правосудию.

— Спроси об этом Ортегу.

— Спрошу, — пообещал Ник. — Завтра утром. В его кабинете.

К. Т. покачала головой.

— Мэр сейчас в Вашингтоне вместе с губернатором и сенатором Граймсом. Обсуждают новую реформу иммиграционных правил. Советник Накамура должен встретиться там с ними в понедельник и сделать заявление в каком-то подкомитете.

— Тогда я поеду в Вашингтон, — сказал Ник и потер усталые глаза. Да что с ним такое? Он, как всегда, забывает о сыне.

Сколько лет прошло с тех пор, как он отодвинул сына в самый конец списка приоритетов? Ниже привычки к флэшбэку. А еще раньше — ниже скорби по Даре. А еще раньше — ниже долбаной работы в полиции. А еще раньше — ниже любви к жене. А еще раньше… был ли сын когда-нибудь в верхней части списка, если уж не на самом верху?

Ника вдруг захлестнула абсолютная уверенность, ощущаемая физически, как и подступившая к горлу тошнота: Вэл сказал бы ему, что он, Вэл Боттом, никогда не был на первом месте в списке приоритетов отца.

— Нет, — сказал Ник. — Я поеду в Лос-Анджелес. Чтобы забрать Вэла. Найти сына и привезти его сюда. С Ортегой я разберусь позднее.

К. Т. Линкольн встала.

— Что бы и для кого ты ни делал, не звони мне больше, Ник. Я никогда не раскапывала этих документов от жюри. Я не встречалась с тобой здесь сегодня. Я видела тебя только раз за последние три года, в денверской забегаловке, в прошлый вторник: там меня засекло слишком много людей, а телефон забегаловки пришлось сообщить в диспетчерскую. Но это последнее место, где я тебя видела. Если кто спросит, я скажу, что ты выпрашивал денег, а я не дала. А потом мы несколько минут мололи языками, вспоминали прошлое, и я решила, что наша совместная служба на самом деле немногого стоит. Прощай, Ник.

— Прощай, — рассеянно сказал Ник, затем открыл досье с документами по расследованию автокатастрофы и принялся разглядывать диаграммы и фотографии последствий пожара, унесшего жизни пять человек, включая и его жену. — К. Т… какой законспирированный киллер по доброй воле согласится погибнуть в сотворенном им же пожаре? Как это…

Но К. Т. Линкольн уже ушла. Ник говорил сам с собой в полутемном помещении.

В воскресное утро серый вертолет «сасаяки-томбо» — «шепчущая стрекоза» — коснулся плоской крыши бывшего молла на Черри-Крик, ныне кондоминиума. Точнее, он приземлился там. Этот вертолет был более крупным и совершенным, чем тот, в котором Ник летал на Рейтон-Пасс.

Хидэки Сато выпрыгнул из машины и тщательно обыскал Ника. Оружия при нем не было. Сато просмотрел небольшую спортивную сумку, где тоже не было оружия, хотя и лежали шесть магазинов с девятимиллиметровыми патронами. Потом он вытащил и распечатал объемистый почтовый конверт. Там лежал «глок» Ника — без обоймы, без пули в патроннике, разобранный.

— Как вы и просили, — заметил Ник.

Сато запечатал конверт и ничего не ответил. Взяв спортивную сумку, он жестом пригласил Ника в вертолет. Наверху неторопливо вращались большие, необычного вида винты.

Ник оказался в тесном отсеке вроде шлюза, явно с МР-сканером: такие сканеры стали необходимыми после того, как фанатики-джихадисты обнаружили, что во все полости тела можно насовать пластида. Потом они прошли через еще одну дверь и очутились в небольшом роскошном помещении (умеренно роскошном — сёдзи, татами, цветы) — точь-в-точь комната Накамуры в особняке на Эвергрин, если бы не широкие многослойные окна. Накамура сидел во вращающемся кожаном кресле за лакированным столом, стоявшим под двумя из этих окон.