Чтение онлайн

Рискованная игра… Шанс… Ларсен медленно кивал. Настоящая победа над ящерами подняла бы моральный дух во всем мире. Поражение… что ж, человечество прошло через множество поражений. Стоит ли обращать внимание еще на одно?

— Вам придется остаться здесь, пока не начнется наступление. Мы не можем позволить вам отправиться дальше через захваченную ящерами территорию. Вдруг вы попадете им в лапы? — сказал Паттон.

— Но что с того? Ведь их «зелье правды» не действует, — возразил Ларсен.

— Доктор Ларсен, вы — тихая душа, и я боюсь, что вы жили как бы под колпаком, — ответил Паттон. — Для вытягивания правды из человека существуют более грубые методы, чем какие-то там зелья. Простите меня, сэр, но я не могу пойти на такой риск. В любом случае скоро начнутся тяжелые бои. С нами вам будет Куда безопаснее, чем в вашем одиноком странствии.

Йенс отнюдь не был в этом уверен. Танки и грузовики скорее вызовут на себя огонь, причем в большем объеме, чем одинокий человек на велосипеде. Впрочем, теперь ему пришлось бы двигаться пешком. Но он находился не в той ситуации, чтобы спорить с генералом. И как раз сейчас адъютант принес поднос с жареной курицей, несколькими печеными картофелинами и бутылкой вина.

— Я приглашаю вас поужинать со мной, — сказал Пат-тон.

— Благодарю вас, с удовольствием.

Ларсен изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить сочную, золотисто-коричневую курицу и не разорвать ее, словно голодный волк. После консервов в церкви и быстрого, но голодного путешествия по дорогам Индианы в такое чудо просто не верилось.

Немного позже, доедая последний кусочек мяса с куриной ножки, Йенс сказал:

— Я всего лишь хочу вернуться к своей работе и к своей жене. Боже мой, она, наверное, думает, что меня уже нет в живых.

Самому ему оставалось лишь надеяться, что Барбара до сих пор жива.

— Понимаю. Я тоже скучаю по своей Беатрисе, — тяжело вздохнув, проговорил Паттон. Он наполнил свой бокал.

— За снег, доктор Ларсен.

— За снег, — повторил Йенс. Они звонко чокнулись.

Мойше Русси много раз приходил на радиостанцию ящеров, но никогда — под дулом. У стола с микрофоном стоял Золрааг.

— Может, это выступление вы проведете по принуждению, герр Русси, но вы будете говорить, — сказал губернатор ящеров и в подтверждение своих слов кашлянул.

— Разумеется, ваше превосходительство, раз уж вы меня сюда привели.

Русси удивило, насколько мало он боится. Почти три года, проведенные в гетто при немцах, были в некотором роде генеральной репетицией смерти. Теперь пришло ее время.

Мойше не хотел умирать, не произнеся молитвы.

— Если бы вы не доказали, что действительно ничего не знаете об исчезновении вашей самки и детеныша, у вас не осталось бы даже этого последнего шанса проявить себя полезным в наших глазах, — сказал Золрааг.

— Я выполняю ваши приказы, ваше превосходительство. Русси произнес эти слова покорным тоном. Пусть губернатор думает, что он струсил. Но внутренне Мойше ликовал. Хотя он не знал, каким образом исчезли Ривка и Рейвен, Мойше все же знал достаточно, чтобы поставить под удар немало людей. Его язык дернулся при воспоминании о струе газа, который ящеры ввели ему в рот. Но несмотря на их препарат, он остался в состоянии лгать.

Фармакологические средства подобного рода, существующие у людей, действовали куда слабее, чем им приписывалось. Будучи в прошлом студентом-медиком, Русси чувствовал, насколько сложен человеческий организм. Сначала он испугался, что препараты ящеров действуют намного изощреннее, особенно когда после введения дозы он впал в сонное состояние. Однако каким-то образом ему удалось не выболтать правду. Интересно, что входило в состав этого препарата? Даже если его действие и отличалось от обещанного, Мойше все же ощутил его на себе.

— Вначале, герр Русси, прочитайте текст про себя, затем вслух, перед микрофоном. Вы знаете, каково будет наказание за отказ подчиниться.

Русси сел на стул. Этот стул, да еще стол, были единственной в студии мебелью, имеющей нормальные человеческие размеры. Один из охранников встал у Русси за спиной и направил дуло ему в затылок. Угрозы Золраага не были пустыми — игры кончились

Интересно, кто печатал и писал этот текст? Какой-нибудь несчастный, всеми силами стремившийся приспособиться к новым хозяевам. Сколько поляков, сколько евреев отчаянно пытались приспособиться к нацистам? Так почему бы теперь им не лебезить перед ящерами?

Мойше ожидал увидеть именно такие слова: помпезное восхваление пришельцев за все, что они сделали, включая уничтожение Вашингтона. Студийный инженер взглянул на хронограф и сказал на своем языке, затем по-немецки:

— Полная тишина — мы начинаем. Герр Русси, говорите. Русси в последний раз прошептал про себя молитву и низко склонился перед микрофоном. Он глубоко вздохнул, желая убедиться, что голос будет звучать четко.

— У микрофона — Мойше Русси. Вследствие болезни и иных личных обстоятельств в течение некоторого времени я не выступал на радио… — До сих пор он читал то, что лежало перед ним. Следующей фразы в тексте не было: — Сомневаюсь, буду ли я вообще выступать снова.

Золрааг достаточно хорошо говорил по-немецки, чтобы сообразить, что Мойше отклонился от текста. Русси ждал: вот сейчас пуля размозжит ему череп. Он надеялся, что не услышит выстрела и не успеет ничего почувствовать. Но слава Богу, это прервало бы программу! Однако губернатор ящеров не обнаруживал никаких признаков беспокойства.

Русси продолжал:

— Мне велели петь Расе хвалебные песни за уничтожение Вашингтона, дабы всему человечеству стало ясно, что эта трагедия постигла американцев за их упрямство и глупое сопротивление и что им давным-давно следовало бы капитулировать. Однако все это ложь.

И вновь Мойше ждал какой-то реакции со стороны Золраага, ждал пуля, от которой его мозги полетят по всей студии. Но Золрааг просто стоял и слушал. Тогда Русси ринулся дальше, выжимая как можно больше из непонятного терпения ящеров.

— Когда я рассказывал о том, что немцы творили в Варшаве, я говорил правду. И мне совсем не жаль, что их не стало. Мы, варшавские евреи, встретили Расу как освободителей. Но они стремятся поработить всех людей. Для тех, кому еще нужны доказательства, таким доказательством может служить уничтожение Вашингтона. Сражайтесь насмерть, чтобы мы все смогли обрести свободу. Лучше так, чем вечное подчинение. Прощайте и удачи вам.