Чтение онлайн

— Подумайте, как замечательно было бы иметь большую пушку и вдобавок знать, как ее применять.

— Это действительно потрясающе, герр майор! — согласился Рикке. — Или вы опять говорили о танках?

— Вы неисправимы, — усмехнулся Егер.

«А ведь капитану, поди, нет еще и тридцати, — подумал он. — На русском фронте продвижение по службе идет быстро, Хорошие офицеры ведут своих солдат вперед, а не командуют из тыла, и гибнут чаще плохих. Извращенный вариант естественного отбора».

Егеру уже стукнуло сорок три. Он успел повоевать в окопах в 1918 году во Франции, во время последнего броска на Париж, за которым последовало изматывающее отступление к Рейну. Тогда же он впервые увидел танки — неуклюжие чудовища англичан. Егер сразу понял: если когда-либо снова окажется на войне, то будет служить в танковых войсках. Но рейхсверу было запрещено иметь танки [5] . Как только Гитлер стал готовиться к войне, начав заново вооружать Германию, Егер сразу же пошел в танковые войска.

Майор проглотил еще несколько кусков облепленного кашей мяса, а потом спросил:

— Сколько у нас боеспособных танков?

— Одиннадцать, — ответил Рикке. — Может, утром удастся запустить еще один.

— Неплохо, — кивнул Егер, чтобы подбодрить скорее самого себя, чем Рикке.

По штатному расписанию его рота должна насчитывать двадцать два танка «Т-3». На самом деле перед началом наступления русских у Егера было девятнадцать машин. На Восточном фронте точное соблюдение инструкций и правил было делом непростым.

— Вряд ли у красных положение лучше, — сказал Рикке. В его голосе слышалась тревога; — Правда ведь?

— За последние три недели мы их неплохо потрепали, — отозвался Егер.

Так оно, в общем-то, и было. Когда немцы перекрыли проход, через который противник мог отступить, несколько сот тысяч русских оказались в окружении. Враг побросал более тысячи танков и две тысячи артиллерийских орудий. Прошлым летом большевики понесли еще более внушительные потери.

Однако до того, как Егер пересек Румынию и очутился в России, он и представить себе не мог, насколько необъятна эта страна. Ее равнины, казалось, простирались без конца, и дивизия, корпус, армия вытягивались в тонкую нить, чтобы просто удерживать фронт, не говоря уже о продвижении вперед. А из бескрайних далей появлялись нескончаемые потоки людей и танков. И все они сражались, яростно сражались, хотя и без особого мастерства. Егер слишком хорошо знал: вермахт не был неисчерпаемым источником. Даже если каждый немецкий солдат убьет дюжину красноармейцев, если каждый немецкий танк уничтожит десяток «Т-34» или «KB», у русских появятся новые батальоны солдат и новые колонны танков.

Рикке закурил сигарету. Огонек спички ненадолго высветил морщины на его изможденном лице, в которые въелась грязь. Этих морщин месяц назад не было. И все-таки даже сейчас он чем-то был похож на мальчишку. Егер завидовал ему: при той скорости, с которой седина пробивалась в волосах майора, он скоро станет выглядеть, как древний старец.

Капитан передал ему пачку. Егер взял сигарету и наклонился, чтобы прикурить от огонька Рикке.

— Благодарю, — сказал Егер, прикрывая тлеющий конец сигареты рукой: незачем служить мишенью для снайпера. Рикке тоже прикрывал свою сигарету.

После того как они докурили и раздавили окурки каблуками, Рикке вдруг спросил:

— А когда появятся танки нового образца, герр майор? Что пишет ваш брат?

Брат Егера Иоганн работал инженером у Хеншеля. Письма брата подвергались особо тщательной цензуре на случай, если попадут во вражеские руки, совершая длинный путь между Германией и степями к югу от Харькова. Однако у братьев были разработаны свои приемы шифровки, заключающиеся в необычной расстановке слов.

— Очень может быть, вскоре появится что-то поновее нашего старого доброго «Т-З», — после паузы ответил Егер. — Хотя, как мне показалось, размеры пушки вас не очень-то беспокоят.

— О, я смогу действовать и тем, что мы имеем! — живо проговорил капитан.

«Еще бы-! Когда выбора все равно нет…» — подумал Егер.

— И все же, — добавил Рикке, — как вы говорили, было бы замечательно иметь то, что одновременно и больше, и лучше.

— Согласен.

Егер плеснул в котелок немного воды из фляги и сорвал пучок свежей весенней травы, чтобы хоть как-то вычистить посуду. Затем зевнул.

— Попробую уснуть до рассвета. Если что-то случится, сразу разбудите.

Он не менее сотни раз отдавал Рикке подобное распоряжение. И как всегда капитан кивнул.

Гул четырех «мерлинов» вызвал у лейтенанта авиации Джорджа Бэгнолла ощущение, что каждая пломба у него во рту раскачивается и вываливается из своего зуба.

«Ланкастер» подпрыгнул в воздухе, когда поблизости разорвался снаряд, выпущенный из восьмидесятивосьмимиллиметровой зенитной пушки. Взрыв наполнил ночную темноту клубами дыма, которые почему-то напомнили бортинженеру яблоки в тесте.

Снизу ударили прожектора, стремясь нанизать бомбардировщик на свои лучи, словно букашку на булавку натуралиста. Брюхо «Ланкастера» имело матово-черную окраску, но это не спасло бы самолет, если бы одному из лезвий прожекторных лучей удалось зацепить его. К счастью, Бэгнолл был слишком занят, чтобы пугаться: лейтенант следил за температурой моторов, числом оборотов, расходом топлива, давлением масла и прочими сложными системами, которые обязаны были исправно работать, чтобы «Ланкастер» продолжил полет.

Любой человек засмотрелся бы на эти бесчисленные стрелки и циферблаты. Ничто не могло сравниться с этим зрелищем; ничто, кроме картины, разворачивающейся за толстыми стеклами иллюминаторов. Пока Бэгнолл вел свои наблюдения, внизу, в Кёльне, появились новые сполохи пламени. Некоторые из них были бело-голубым сиянием зажигательных бомб, другие раздувались красными шарами пожаров.

Примерно в полумиле от самолета Бэгнолла и чуть пониже Другой бомбардировщик накренился и камнем рухнул вниз с охваченным пламенем крылом.