Чтение онлайн

По окончании войны с Финляндией Кузнецов лично осмотрел переданный в аренду п-ов Ханко и наметил работы по превращению базы в грозную морскую крепость.

Весной 1940 г. начинают свертывать строительство крупных кораблей. Необходима концентрация сил, ибо гул неминуемой войны доносится с запада и востока. Идет лихорадочное перевооружение.

Нарком выходит в Правительство с просьбой утвердить открытие 7 морских спецшкол для юношей с тем, чтобы учеба в них началась с сентября 1940 г. Спецшколы открываются тогда в стране и по артиллерии и авиации. Сотни тысяч школьников мечтали попасть в эти школы. Конкурсы в них от 12 до 15 человек на место. Поколение было здоровое и отважное. Открытием спецшкол Кузнецов продолжил традицию Петра I по отбору лучших мальчишек для ратной службы. Нарком лично выступил перед строем 2-й Ленинградской военно-морской специальной школы 30 октября 1940 г., а затем выехал в Севастополь и Одессу для координации действий Черноморского флота с сухопутными частями при освобождении Бессарабии.

В августе — он уже в Либаве со своим начальником Главного штаба Галлером и командующим Балтийским флотом, своим однокашником Трибуцем. Проводит в Финском заливе крупные военные учения, и по обыкновению проводит их честный и суровый разбор. Получает согласие Сталина на перевод части кораблей из Либавы в Ригу. Форсированно строит оборонительные батареи в Либаве, но обеспокоен незащищенностью Либавы со стороны суши. После настойчивых требований в Либаву перевели 67-ю стрелковую дивизию. При этом вопрос о взаимодействии морских сил с сухопутными частями до конца решить не удается.

20 октября 1940 г. Кузнецов приказом вводит «Дисциплинарный Устав ВМФ». В Уставе воинская дисциплина обозначена как основа боевой мощи флота. Верный себе Кузнецов в «Дисциплинарном Уставе» настойчиво подчеркивает, что строгость требований непременно должна сочетаться с постоянной заботой о воинах.

Под занавес года в декабре Кузнецов собрал высший командный состав флотов и провел с ними нелицеприятный и детальный разбор уроков финской войны и проанализировал опыт войны в Европе, где Германия за одно лето разбила войска четырех европейских стран — Англии, Бельгии, Голландии, Франции и вошла в Париж. Особое внимание на этом совещании моряки уделили апрельской десантной операции немцев против Норвегии. Успешная высадка крупного десанта немцев за тысячу миль от Германии, при отсутствии преимущества в авиации и на море поразила военных всей Европы своей дерзостью и серьезно озадачила и встревожила еще не завоеванных соседей.

Все флоты и армии мира от отдельного рядового до штабов и командиров всех рангов содержатся только ради одной цели и имя ей — боеготовность. Вооруженным Силам нужен не «хороший хозяйственник», как кажется иногда иным хитрым начальникам, а боец. Армия делает только то, что ей пригодится на войне, а не на смотре начальства. Как это часто случается, самые простые истины оказываются порой самыми непостижимыми. Но только не для наркома Кузнецова. «Морской сборник» писал об этом в 1940 г.: «Быть настоящим моряком, уметь побеждать врага на море, плавать круглый год, поменьше торчать у стенки, на бочке, проводить боевую подготовку при любых условиях и при любом состоянии погоды, моря — вот те требования, которые красной нитью проходят через все приказы и указания народного комиссара флотам».

Подготовка проводится в условиях, близких к боевым, с учетом опыта отгремевших войн и в обстановке возрастающей опасности. Видимо, Кузнецов и был рожден для таких грозовых эпох. Он требует доводить до совершенства взаимодействие кораблей в условиях сложного маневрирования как днем, так и ночью. Его непрерывной заботой остается воспитание личного состава на традициях русского флота, заложенных Петром и развитых Голицыным, Ушаковым, Чичаговым, Сенявиным, Лазаревым, Нахимовым, Корниловым, Эссеном.

Год прошел и под знаком противоминной защиты кораблей. Январь 1941-го ознаменовался открытием на о. Валаам Ладожского озера школы боцманов. Вчерашние школьники уже через полгода вступят в жестокие бои. Подготовка к войне у моряков имеет свои существенные особенности, вытекающие из природы морского боя. В отличие от сухопутных битв целью морского сражения является не оттеснение противника или отвоевание территории, а решительное уничтожение противника.

Боевая подготовка таких начальников как адмирал Кузнецов предусматривала не только требование быть отважней и беспощадней противника, но и прежде всего быть умней его. Для того Сталин и посылал Кузнецова в Испанию, чтобы он познал там еще одно измерение военное — разведку в новых обстоятельствах. На учениях Кузнецов настаивал: «Разведка должна быть непрерывной». Вернемся к нашей хронике действий Кузнецова. Валаамская боцманская школа, это вам не школа юнг. Ее задачи, замысел и программу следовало бы изучить заново. Молодой боцман может и сегодня стать стержневой фигурой. Мы заново должны изучать наследие Кузнецова. Впрочем, школы юнг — тоже его детище. Приобщая юношество к флоту, нарком сочетал заботу о матросах и курсантах с закалкой их воли, чтобы они не дрогнули в суровых морских обстоятельствах. Он сам говорил: «Морской бой и морская техника требуют железной дисциплины, каждый винт сложного механизма — Флота — должен действовать безукоризненно. Там, где нарушается устав, наставление — там действия командиров, бойцов неуверенны, там царит расхлябанность, результатом чего может быть не только гибель отдельного корабля, но проигрыш всего сражения».

Заметим, что государственный корабль живет сегодня по тем же законам взаимодействия, дисциплины и ответственности. Древние говорили: «пастушество приготовляет к царству». Ведь пастух и охраняет свое стадо, и лечит, и кормит, и даже принимает роды у овец. При этом пастырь добрый имеет и досуг к размышлению.

В наше время ничто так не приготовляет «к царству», как руководство кораблем. Последний — это целое государство со своим флагом и уставом-конституцией.

Сегодня мы уверенно можем утверждать, что лучше всех в Вооруженных Силах к войне приготовился наш Военно-Морской Флот. И заслуга в этом наркома Кузнецова, хотя он и сам понимал, что «четко сформулированных свыше задач флоту не было». «А каковы задачи — таков и флот», — пишет он много лет спустя, имея в виду задачи, вытекающие из целей государства.

Кузнецов далее говорит: «Как ни странно, я не мог добиться этого ни в Наркомате обороны, ни у Правительства. Генеральный штаб ссылался на отсутствие у него директив Правительства по этому вопросу, а лично Сталин отшучивался или высказывал весьма общие предположения. Я понял, что он не желает посвящать меня в «святая святых», и не считал удобным более настойчиво добиваться этого».

А что оставалось делать Сталину, как не отшучиваться. Кузнецов уже участвовал в правительственных делегациях на встречах с великими державами. Сам лично готовил для Правительства данные о потенциале флотов Англии, Германии и Франции. О морских силах Японии в канун войны мы упоминали выше. По мощи флоты всех трех великих держав Европы были несопоставимы с нашими скромными силами.

21 июня 1941 г. в 23.00 нарком ВМФ Кузнецов был вызван к Наркому обороны и поставлен в известность о возможном нападении в эту ночь Германии на СССР. Не пройдет и 50 минут, как все флоты и флотилии получат еще 21 июня телеграмму Кузнецова о немедленном переходе на оперативную готовность № 1, и еще ранее, — его требование по телефону — перейти к высшей боеготовности, не дожидаясь телеграммы.

Еще 13 июня Кузнецов докладывал Сталину факты, о которых ранее он доносил в Генеральный штаб и Наркомат обороны: о выводе всех немецких кораблей из советских портов. Он просил разрешения на вывод всех советских судов из немецких портов и вызвал крайнее неудовольствие вождя. Секретарь Сталина, Поскребышев, зафиксировал: «Хозяин выпроводил его вон».

22 июня в 03.07 вражеские самолеты напали на Севастополь, Измаил, на военно-морские базы в Либаве и Риге, Кронштадте и на базу Северного флота в Полярном. Наши военно-морские базы всюду встретили немцев шквальным огнем. Нарком потребовал от всех баз: «Больше оперативности, следить за каждым шагом противника, действовать решительно, не дожидаясь указаний сверху».

Тогда же заговорили все пушки на флотах Морской крепости Петра Великого от Ирбенского пролива и островов Эзель, Даго, Утэ, Эре до Аландских шхер, Ханко и Ревеля. Вскоре вступят в борьбу и могучие стволы фортов Цесаревича Алексея (Красная Горка), Николаевского (Ино) и всех батарей Кронштадта. Петр Великий первым вступил в войну, и, именно, орудия его крепости со святого о. Котлин не позволят врагу взять его город на Неве, а его моряки встанут насмерть под стенами Невской твердыни.