Чтение онлайн

– Поразительная острота мышления, – сказало Светящееся Существо. – Скажем так, ты прав настолько, насколько человек может быть прав, рассуждая о сверхчеловеческом. Действительно, после изобретения этой машины начнут циркулировать слухи о втором пришествии. Но ведь так было и после появления ЛСД. Поэтому я не стану говорить, что ты угадал. Или не угадал. При любом варианте возникнет много вопросов, не имеющих ответа.

– А что по этому поводу сказано в Священном Писании? – спросила Дама с собачкой.

– Писание говорит так: «Дух дышит, где захочет», – сказал Монтигомо. – Машина нигде не исключается, насколько я помню.

– А что они такого хорошего сделают в будущем? – спросила Дездемона. – За что им рай при жизни?

– За то же самое, за что и вам, – сказало Светящееся Существо. – Просто так.

– Вот именно, – добавил Монтигомо. – Если бы в рай по заслугам брали, там бы один бог сидел. Никто больше не попал бы. Спасение не по заслугам. – Он покосился на Светящееся Существо. – Только по милосердию. А раз по милосердию, чего удивляться. Милосердие ведь беспредельно. Мы, я думаю, про себя такое могли бы рассказать…

– Это уж точно, – сказала Дездемона и сплюнула.

– Я одного не понимаю, – сказал Отличник, стараясь побыстрее уйти от скользкой темы, – как именно это произойдет? Сначала люди построят аппарат, а потом бог в него снизойдет? Или бог сам явит себя в виде устройства?

– Быть может, бог явит себя в виде устройства, которое построят люди, – глубокомысленно заметил Монтигомо.

– Скажите, – попросила Дама с собачкой, подняв глаза на белый цветок-кресло. – Интересно.

– Не могу, – отозвалось Светящееся Существо. – Это так называемый философский вопрос – как и со вторым пришествием. Я на такие не отвечаю. Понятия, которыми вы оперируете, не указывают ни на что, кроме самих себя, а сами по себе они ничего не значат. Спроси что-нибудь конкретное, хорошо?

– Как он называется, этот аппарат? – спросил Телепузик.

– У него будет много разных названий. Его будут называть даже «Playstation 0», что, я думаю, заинтересует нашего вундеркинда…

Отличник широко ухмыльнулся. Ему нравилось персональное внимание Светящегося Существа.

– Но это из области шуток. Шире всего он будет известен потребителям как «Ultima Tool» – по имени самой распространенной модели. В просторечии его станут называть «Рай-машиной». А его техническое наименование – «Глоботрон».

– Почему такое слово? – нахмурилась Родина-мать. – От глобализма?

– Успокойтесь, к глобализму это никакого отношения не имеет, – ответило Светящееся Существо. – Название связано с принципом действия. Аппарат воздействует на G-структуры лобных долей головного мозга, синхронизируя поступающие по нервным каналам сигналы таким образом, что возникает эффект, называющийся когнитивным резонансом. Благодаря этому и происходит то, о чем так проницательно догадался наш вундеркинд. Но это физическая сторона, которая в нашем случае не играет никакой роли. Ведь тел у вас уже нет…

– То есть что, мы уже не сможем попробовать? – разочарованно спросила Барби.

– Сможете, – отозвалось Светящееся Существо. – Если захотите.

– А как? Теперь уже я не понимаю, – сказал Отличник. – Ведь лобных долей мозга у нас больше нет. На что же этот аппарат будет действовать?

– Второе пришествие, – сказал Монтигомо, – происходит для мертвых так же, как для живых. По всем источникам так. Значит, этот опыт должен быть доступен нам в измерении чистого духа. Правильно?

– Да, – согласилось Светящееся Существо. – Наверно.

– Вот только что представляет собой эта процедура? – спросил Монтигомо. – Я имею в виду, как духовный опыт?

Светящееся Существо задумалось.

– Можно сказать, – отозвалось оно, – что это прыжок в самый источник того счастья, отблеск которого вы ловили в каждом акте потребления.

– И как называется эта… это действие? – спросил Телепузик. – Глоботомия?

Дездемона пробормотала что-то вроде «молчал бы уж», но Светящееся Существо раскатисто захохотало – оно, несомненно, получало искреннее удовольствие от беседы.

– Да называйте как хотите, – сказало оно, отсмеявшись. – Какая разница.

– Скажите, – спросил Монтигомо, – а все чувствуют одно и то же?

– Сейчас вы все узнаете сами, друзья, – ответило Светящееся Существо, – и эти вопросы исчезнут. Пора начинать – время подходит к концу.

– Как, прямо так сразу? – спросила Родина-мать.

– А как же еще?

Послышалось тихое жужжание, и стебель цветка ожил – засветился зеленоватым огнем, и три его отростка раскрылись. Верхний распустился веером серебристых пластин, которые изогнулись, образовав углубление в форме человеческого лица. Второй отросток, в полуметре ниже, преобразился в пластину, похожую на ладонь с оттопыренным вверх большим пальцем. Нижний превратился во что-то вроде велосипедного седла. Словно флюгера разной формы, подхваченные ветром, все три отростка повернулись в одну сторону.

Метаморфоза заняла несколько мгновений и напомнила Отличнику компьютерную анимацию. Ему показалось, что серебристый веер со вдавленным лицом походит на авангардный писсуар, отчего устройство можно принять за скульптуру, соединившую в себе эстетику New Age с идеями Марселя Дюшана. Но он не стал делиться этим наблюдением со Светящимся Существом.

Зеленоватый свет исходил из крохотных дырочек, покрывавших всю поверхность аппарата; когда он зажегся, стали видны струйки пара, окружавшие конструкцию. Аппарат дымился, как ящик мороженщика в жаркий день, и казалось, что он дышит. Было непонятно, из чего сделано это устройство – его детали блестели, как металлические, но так мог выглядеть и полированный камень, и пластик. Да и вообще, подумал Отличник, можно ли говорить, что все это из чего-то сделано? Из чего все состоит в загробном мире? Думать об этом было страшно.

Барби брезгливо поглядела на свою грудь.

– Я первая, – сказала она и встала. – Что надо делать?

– Подойди к аппарату, – сказало Светящееся Существо. – Теперь зажми нижний электрод ногами. Нет, не так. Представь, что садишься на велосипед… Вот, хорошо. Теперь сложи ладошки так, чтобы второй электрод оказался точно между ними… А теперь прижми лицо к верхнему. Представь себе, что это маска, которую ты примеряешь…

С полусогнутыми коленями и молитвенно сложенными ладонями стоящая перед аппаратом Барби казалась чем-то средним между грешницей на исповеди и ныряльщицей на краю бассейна.