Чтение онлайн

Но надо было переключить мысли на что-то другое.

– У вас в Акоре, случайно, не такие же дороги?

Они ехали бок о бок, остальные участники будущего празднества или заехали далеко вперед, или сильно отстали. Нилс был немало удивлен тем, что вся компания отправилась в Босуик верхом, включая принцессу Джоанну и Кассандру. Слуги, как ему было сказано, выехали несколькими часами раньше в карете. Кажется, он был единственным гостем, если, конечно, с другими не было оговорено, что они присоединятся к компании непосредственно в Босуике.

– У нас есть дороги, – сказала она, – но их не мостят щебнем, как здесь. Само дорожное полотно сильно заглубляют – часто футов на восемь – десять, после чего наполняют гравием и мостят специально выровненными булыжниками.

– Точно так строили дороги в Древнем Риме.

– Думаю, у них мы и позаимствовали технологию. Но главным транспортным путем в Акоре остается море.

Он знал об этом. Он изучил все доступные карты Акоры, включая самые последние, на которых было показано то, что акоранцы столь тщательно скрывали. То, что считалось одним островом, на самом деле было двумя островами, разделенными внутренним морем, – результат извержения вулкана, случившегося тысячи лет назад. И там, в одной из естественных гаваней внутреннего моря, британцы хотели создать свою морскую базу.

– Вы умеете управлять парусником? – спросила Амелия.

– Случалось. – Нилс любил море. Он помнил ту светлую радость, что испытал во время своего первого морского путешествия по Атлантике. Несмотря на то, что он вырос в Кентукки и уезжал из родного дома, возможно, навсегда, ощущение было такое, будто он домой возвращается.

– Вы полагаете, что я устраиваю вам тест под названием «насколько вы скромны»?

– Я могу неплохо управлять судном, – признался Нилс. – А вы?

Судя по тому, как она держалась в седле, и учитывая ее происхождение, можно было предположить, что она и шхуной может управлять.

– Из меня получается отличный пассажир.

Он засмеялся.

– Ну, и кто тут у нас самый скромный?

– Нет, я серьезно. Моя мама, из которой бы вышел отличный матрос, пыталась меня научить, но при всей ее любви ко мне результат оказался разочаровывающим.

– Вы близки со своими родителями.

– Я не могу представить, что бывает иначе.

– Вам повезло. Семья для человека – самое важное.

– Расскажите о вашей семье. Ваши родители живы?

– Мой отец умер, когда я был очень молод. Мама моя осталась в Кентукки, она не уехала бы оттуда ни за какие блага мира. К счастью, она позволила нам с братом помогать ей, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– У вас есть брат? Как его зовут?

– Должен сказать, – с улыбкой начал Нилс, – что отец назвал меня, первенца, а мама вытребовала себе право дать имя второму ребенку.

– Разумно. Ваш отец назвал вас Нилсом, а мать назвала брата...

– Ей всегда нравились легенды о рыцарях Круглого Стола.

– Артур? Я угадала?

– Увы, нет. Ланселот.

– О...

– Не знаете, что сказать, принцесса?

– Я просто подумала, каково мальчику жить с таким именем в Кентукки.

– Он долго не откликался на это имя, да и сейчас не откликается. Когда мы были еще совсем маленькими, соседи прозвали его Шедоу [2] , потому что он всюду за мной ходил. С тех пор его так и зовут, хотя теперь он стал вполне самостоятельным человеком.

– Он был с вами в Вашингтоне?

– Бывал. Приезжал, уезжал.

– Он любит приключения?

– Пожалуй.

Конь ее слегка забрал в сторону, и она оказалась почти вплотную к нему.

– Как вы?

– Я человек положительный во всех отношениях.

Она засмеялась. От души, вольно, грудным искренним смехом, к счастью, совсем не похожим на писклявое хихиканье; которое любят издавать барышни по другую сторону Атлантики.

– Я так не думаю, мистер Вулфсон. И еще я не думаю, что вы из тех, кто любит все о себе рассказывать.

Один – ноль в пользу принцессы, которая оказалась права на все сто. Надо было чуть увести беседу в сторону.

– Отчего вы считаете, что мне есть, что рассказать о себе такого, что вам было бы интересно?

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Человек, который из полудикого Кентукки мог вскарабкаться до высот президентских палат в Вашингтоне, определенно должен иметь что-то за душой.

– Что было бы интересно принцессе? – Он не хотел этого говорить. Она его смущала, рассредоточивала его внимание. Его к ней тянуло просто неодолимо. При иных обстоятельствах он бы...

Нет, он не стал бы стремиться к личным с ней отношениям. Эта женщина была рождена для брака. Иметь семью, рожать детей. Таких женщин Нилс стремился всячески избегать.

И тем непонятнее было, отчего он все никак не мог оторвать от нее взгляда.

– Пожалуйста, не думай, что я не знаю, что ты делаешь, – сказала Амелия.

Джоанна, сидевшая рядом с Кассандрой в гостиной Босуика, изобразила невинную улыбочку.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ты считаешь, что мистер Вулфсон может быть моим ухажером.

– Что за идея! – воскликнула Джоанна. – Впрочем, если ты видишь его в этом качестве...

– Это ты видишь, а не я. Это потому ты его сюда пригласила.

Мать ее опустила чашку на стол и сложила руки на коленях. Амелия давно заметила, что этот жест означал, что мать станет взвешивать слова с особой тщательностью.

– Разве недостаточно того, что у нас есть все причины быть благодарными мистеру Вулфсону, что он оказался человеком интересным и что он, кажется, имеет в Лондоне немного знакомых и посему с удовольствием воспользуется возможностью расширить круг общения? Разве этих причин недостаточно, чтобы его пригласить?