Фонтан
Шрифт:
Игорь с удивлением посмотрел на нее – Что же вас так удивило?!
– Знаете! – в голосе Оли звучала настойчивость – Не хотелось бы о таких серьезных вещах говорить в прихожей! Она жестом пригласила его вернуться в комнату. Игорь подчинился и снова опустился в кресло. Оля уселась напротив.
– Так вот, что зацепило меня в вашей книге! – начала она – Это тема неопределенности, к которой вы несколько раз возвращаетесь, чувствуется, что она вам очень близка! Вы анализируете ситуации, когда мы что-то узнаем о событии в данный момент, но не всегда знаем, а что же было дальше и чем это кончилось, а, главное, почти никогда не знаем, что же предшествовало происходящему!
Игорь был слегка ошеломлен таким вступлением. Он ожидал, что его спросят, например, реальна ли описанная им история, пусть даже с намеком, а не с ним ли это случилось? Но вот к комментариям на предложенную Олей тему он был явно не готов.
В голову ничего толкового не приходило и он без намека на интонацию произнес – К примеру, вы увидели на улице, что кому-то стало плохо! Разве вы когда-нибудь узнаете, что будет с этим человеком дальше, но никто не делает из этого трагедию!
– А вас почему-то эта тема очень волнует! Причем чувствуется, что это рассуждения зрелого человека! Молодые, скорей всего, воспринимают эту неопределенность, как данность! – деликатно возразила Оля.
Игоря уязвило, что он так неудачно начал разговор на свою любимую тему и он не стал сдерживаться. Вы, действительно, очень проницательны! Это для меня самая важная тема! Скажу вам честно, лишь совсем недавно я по-настоящему осознал, чем отличается искусство от жизни. Жизнь течет непрерывно, а искусство вырывает из нее куски и являет их людям. Более талантливо, менее. Более тенденциозно, менее тенденциозно, но никогда правдиво, в том смысле, что мы видим лишь небольшую частичку потока и по ней пытаемся судить о целом!
– Да, я запомнила одно ваше рассуждение, что никогда нельзя точно сказать хороший это человек или плохой! В течение жизни он может совершать как хорошие, так и плохие поступки! – заметила Оля. Вот, к примеру, мой отец! Здесь, на фото! – она показала на стену – Он просто идеальный положительный герой! А вот последние десять лет … Впрочем, о мертвых или хорошо, или никак!
– А я расскажу вам другое! – уже полностью окунувшись в тему, произнес Игорь. Для меня эта неопределенность стала причиной того, что я в молодости бросил писать!
– Вот как! Значит, я была права! Это не первый ваш опыт! – радостно откликнулась Оля. Помните, вы хотели меня в этом уверить в поезде?!
– Ну, что же я, по-вашему, так и должен был первому встречному рассказывать свою биографию?! – Игорь улыбнулся.
– Кстати, у вас не пересохло в горле от наших разговоров?! Пожалуй, я пойду поставлю чайник! – Оля не стала дожидаться ответа и вышла из комнаты.
Игорь откашлялся. В горле действительно немного першило. Напрасно я согласился! – начал он укорять себя. Но звучало это вяло и очень быстро взгляд его снова остановился на фотографии Олиного отца.
Что так привлекло его в этой фотографии?! Этого точно он сказать не мог, хотя, несомненно, он пытался разгадать в чертах лица этого человека, которого, кстати, он даже не знал как зовут, историю его жизни.
Вошла Оля с подносом и поставила на журнальный столик чашки, блюдца, ложки, сахар и вазочку с сухариками. Я не совсем послушала вашего строго предупреждения в поезде и вот спекла сухарики! – извиняясь, с легким кокетством произнесла она. Подождите еще минуточку, я принесу чайник и заварку! Она быстро вышла из комнаты.
Оставшись один, Игорь невольно протянул руку и взял один сухарик. Надкусив, он почувствовал неуловимо знакомый вкус. Память сразу же дала ответ – бабушкины сухарики! Задумчиво он прожевал и проглотил его. Потом потянулся за вторым.
В этот момент появилась Оля. – О! Я вижу мои сухарики пользуются успехом!
– Да, знаете, знакомый вкус! Такие сухарики пекла моя бабушка! – в голосе Игоря звучали извинительные нотки.
– Я рада, что смогла вам угодить! Хоть я еще и не бабушка, но все же на что-то гожусь! – Олин смех был радостным и задорным.
Она разлила чай и первое время молча наблюдала за Игорем, который целеустремленно расправлялся с сухариками.
В какой-то момент Игорь вдруг опомнился и виновато посмотрел на вазочку, в которой оставалось только два сухарика. Извините! Я увлекся! Воспоминания детства!
– Ничего! Доедайте! Я еще спеку! – посмеиваясь, успокоила его Оля. Пока не забыла, позвольте все же спросить вас о главной теме вашей книги!
– После таких сухариков разве я могу вам отказать! – покорно произнес Игорь. Спрашивайте!
– Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что я вынудила вас к откровенности посредством домашних сухариков! Если вам будет неприятен мой вопрос, то вы вполне можете на него не отвечать!
– Надеюсь, что я сумею выдержать это испытание! – подчеркнуто серьезно ответил Игорь. В конце концов, мне надо тренироваться отвечать на всяческие вопросы читателей! Его рука непроизвольно потянулась за последним сухариком.
Оля сделала вид, что не заметила этого и задала свой вопрос. Ваш главный герой на протяжении всего повествования обсуждает сам с собой, что ему делать с фактами, косвенно подтверждающими его отцовство, но ничего не предпринимает. Это принципиальная позиция ничего не трогать или нас ждет продолжение?! Ну, например, пять лет спустя! – губы Оли изобразили лукавую улыбку.
Впрочем, Игорь не понял действительно ли он видел эту улыбку или ему просто показалось. Первый ответ – Не знаю! – он, сдержавшись, не произнес. Помолчав несколько секунд, он вдруг оживившись, заговорил.
– Не поверите, но не далее как вчера утром я тоже об этом подумал! Правда, мне показалось, что более уместным будет десятилетний период. Нечто в стиле Дюма – Десять лет спустя! Но сейчас я подумал, что возможно вы правы – в нашем веке время течет гораздо быстрее!
– Вот видите! Я ошиблась! Почему-то мне казалось, что вас интересует лишь сам процесс созерцания и … никаких активных действий! – Оля говорила серьезно, во всяком случае, Игорь не заметил никакой иронии.