Чтение онлайн

МОРГАН ЗАСТРЯЛ В 200 KM ОТ ЦЕЛИ.

Раджасинха переключился на запись сообщения и с некоторым облегчением узнал, что Морган не застрял, а просто не в состоянии продолжать подъем. Он может в любой момент возвратиться на Землю, но в этом случае профессор Сессуи и его коллеги обречены на гибель. Сопровождавшая текст видеозапись не содержала никаких подробностей трагедии в небе – она просто воспроизводила пленку о давнишнем подъеме Максины Дюваль.

Тогда Раджасинха включил свой любимый телескоп. Он не мог им пользоваться несколько месяцев после того, как болезнь приковала его к постели. Но потом Морган нанес ему краткий визит, поставил диагноз и… прописал лекарство. Неделю спустя, к удивлению и радости старика, на виллу явилась бригада техников, которые снабдили телескоп дистанционным управлением. Теперь Раджасинха, спокойно лежа в постели, мог, как в былые годы, наблюдать звездное небо и нависающие склоны Утеса. Старик был глубоко тронут, в характере инженера обнаружилась сторона, о которой он и не подозревал.

Раджасинха знал, куда нужно смотреть: уже давно он следил за медленным спуском башни. При благоприятном освещении ему удавалось даже разглядеть четыре направляющие ленты, которые сходились в зените, словно крест из тончайших линий, вычерченный на небе…

Он направил телескоп на Шри Канду и начал смещать объектив вверх в поисках капсулы.

Любопытно, как воспринял последнее событие Маханаяке Тхеро? Хотя Раджасинха не разговаривал с прелатом (которому перевалило за девяносто) с тех пор, как монахи перебрались в Лхассу, он полагал, что Потала не предоставила ему соответствующих помещений. Огромный дворец быстро ветшал, тем временем душеприказчики далай-ламы торговались с китайским правительством о стоимости ремонта. Согласно последним сведениям Маханаяке Тхеро вел уже переговоры с Ватиканом, который тоже испытывал хронические финансовые затруднения, но оставался пока хозяином в собственном доме. Да, все на свете непостоянно, как предсказать изменения? Возможно, это было бы по силам математическому гению Паракармы-Голдберга. Когда Раджасинха видел его в последний раз, тот получал премию за свои работы по метеорологии. Узнать Голдберга было трудно – он был тщательно выбрит и одет в моднейший костюм, имитировавший эпоху Наполеона. Но, говорят, теперь он вновь занялся религией…

Большой экран, установленный в ногах кровати, усеивали звезды. Никаких признаков «паука», хотя Раджасинха был уверен, что основание башни находится в поле его зрения. Внезапно, подобно вспыхнувшей в небе новой, звезде, у нижнего края экрана возникла яркая точка. Взрыв? Нет, свечение было ровным, его характеристики не менялись. Раджасинха вывел светящуюся точку в центр экрана и дал максимальное увеличение.

Много лет назад он смотрел старинный документальный фильм о воздушных войнах, и ему вдруг вспомнились кадры, изображающие ночной налет на Лондон. Вражеский бомбардировщик, схваченный прожекторными лучами, висел в небе как сверкающий мотылек. Теперь Раджасинха видел практически то же самое – только на этот раз все земные силы объединились не для уничтожения, а для помощи вторгшимся в ночь.

Уоррен Кингсли взял себя в руки, в его глухом голосе звучало отчаяние.

– Мы пытаемся удержать этого механика от самоубийства, – сказал он. – Ему поручили какое-то другое срочное дело, и он забыл снять предохранительную скобу.

Значит, это опять ошибка человека. Когда устанавливали пироболты, аккумулятор был закреплен двумя металлическими планками. А убрали только одну… Такие явления повторяются с удручающим однообразием, иногда они просто досадны, порой вызывают катастрофу. Но упреки бесполезны. Важно одно – что делать дальше.

Морган наклонил наружное зеркало, но рассмотреть причину неполадки не удалось. Полярное сияние давно погасло, и нижнюю часть капсулы окутывал мрак. Осветить ее нечем. Впрочем, если Служба Муссонов подает киловаттами инфракрасное излучение к основанию башни, она уж как-нибудь наскребет и несколько квантов обычного света…

– Мы можем использовать свои прожекторы, – сказал Кингсли, когда Морган передал ему свою просьбу.

– Не годится – они меня ослепят. Нужен свет сзади и сверху. Узнайте, кто находится в подходящем направлении.

– Сейчас, – отвечал Кингсли, радуясь возможности сделать хоть что-то.

Он молчал очень долго, но, справившись с таймером, Морган с удивлением обнаружил, что прошло всего три минуты. – Станция «Кинте» может дать свет немедленно. У них псевдобелый лазер, и они в нужном положении. Сказать, чтобы действовали?

Морган прикинул в уме. Так. «Кинте» должна стоять очень высоко на западе. В самый раз.

– Я готов, – ответил он и зажмурился.

В тот же миг кабина наполнилась светом. Морган осторожно приоткрыл глаза. Луч шел сверху, с запада; несмотря на пройденные сорок тысяч километров, он был слепяще ярким и казался белым, хотя на деле представлял собой смесь узких линий из красной, зеленой и синей частей спектра. Найдя спустя несколько секунд нужный наклон зеркала, Морган ясно разглядел злополучную скобу в полуметре под собой. Конец ее, который он видел, был прикреплен к днищу «паука» большой гайкой. Ее нужно отвинтить, и аккумулятор отвалится…

На связи вновь появился Кингсли. Выслушав его, Морган тихонько присвистнул.

– Вы уверены в запасе прочности? Тогда давайте попробуем. Только на первый раз не дольше секунды.

– Этого мало, конечно. Но ничего – зато вы во всем разберетесь.

Морган осторожно отпустил фрикционные тормоза, которые удерживали «паука». В тот же миг ему показалось, будто его поднимают с кресла – он стал невесомым. Сосчитав: «Один, два!», он снова затормозил. «Паук» дернулся, и Моргана с силой вдавило в кресло. Тормозной механизм зловеще заскрежетал, и капсула снова застыла в неподвижности, если не считать слабых, быстро угасших колебаний.

– Трясло, как на ухабах, – сказал Морган. – Но я еще жив, и проклятый аккумулятор тоже.

– Я вас предупреждал. Попробуйте еще раз. Две секунды, не меньше.

Морган понимал, что трудно тягаться с Кингсли, которому помогают компьютеры, но… Две секунды свободного падения, и, скажем, полсекунды на торможение… с поправкой на тонну массы «паука»… Вопрос стоит так: что лопнет раньше – скоба, которая не пускает аккумулятор, или лента, которая держит Моргана на высоте четырехсот километров? В нормальных условиях сталь не может состязаться в прочности с суперволокном, но, если затормозить слишком резко, могут не выдержать и скоба и лента. И тогда аккумулятор рухнет на Землю почти одновременно с ним…

На этот раз рывок был так силен, что нервы едва его вынесли, а колебания не затухали гораздо дольше. Морган был уверен, что почувствовал бы или услышал, как переламывается скоба. Он взглянул в зеркало. Да, аккумулятор все там же.

Кингсли, казалось, был не слишком обеспокоен.

– Возможно, потребуются еще три или четыре попытки, – заявил он.

Моргану очень хотелось спросить: «Уж не метите ли вы на мое место?», но он сдержался. Уоррена это, конечно, позабавит, но ведь есть и другие слушатели…

После третьего рывка – казалось, «паук» упал на многие километры, но на деле это была всего лишь какая-то сотня метров – даже оптимизм Кингсли начал испаряться. Стало ясно, что фокус не удался.

– Поздравьте от меня тех, кто делал эту скобу, – сказал Морган. – Какие будут предложения? Падать три секунды, а потом тормозить? Ему почудилось, что он видит расстроенное лицо Кингсли.

– Слишком рискованно. Я боюсь даже не за ленту. Тормозной механизм не рассчитан на такие нагрузки.

– Что ж, теперь мы его испытали, – отозвался Морган. – Но я не собираюсь сдаваться. Будь я проклят, если поддамся какой-то гайке, которая торчит у меня под носом. Я выйду наружу и избавлюсь от этой штуки.