Чтение онлайн

– Марина, а ты уже хорошо играешь?

– Ну… – девушка задумалась. – Я научилась с умом передвигать фигуры, вот в принципе и всё, чем я могу похвастаться. Мне почему-то не очень по душе эта игра. Но я с удовольствием посмотрю на то, как вы играете, и, конечно же, на твою теорию, Саша.

Мне было очень приятно, что мои друзья мне верили. Приятно, что они не стали раньше времени говорить, что я помешан на бешеной идее о том, что наука правит миром. А уж тем более на том, что эта наука – математика.

Спустя минут пятнадцать с начала игры, начал вырисовываться явный перевес в мою пользу. Но я ждал не этого, мне было совершенно наплевать, кто из нас данную партию выиграет. Я хотел показать то, что будущее можно предвидеть и менять, как это делают гроссмейстеры по всему миру, даже не догадываясь о том, какие великие открытия они совершают ежедневно.

Вскоре я увидел на доске позицию, по которой я смог бы смело сказать, что будущее в наших руках. Лёша поддался на мою уловку, которую я ему подстроил, и сделал мне «вилку6» на ладью и ферзя, сбив моего слона конём на c4. После этого я пошёл своим ферзём на b1, поставив шах белому королю. Мне мешал его конь, после взятия слона он перестал быть мне помехой.

Поскольку белому королю было некуда ходить, оставалось лишь прикрыться ладьёй на e1, но этого было мало. Я сбил его ладью на e1 ферзём и объявил мат.

– Браво, Саня! Ты, как всегда, превосходен.

– Спасибо. Ты вновь поддался на мой «ложный зевок».

– Интересная партия, – заметила Марина, которая за всё время игры не сказала ни слова.

– Да, – одобрил я. – Теперь, пожалуйста, ничего не трогайте на доске. А ты, Лёша, запомни последние ходы, а лучше запиши.

Алексей взял ручку и небольшой блокнот, что лежали на столешнице позади него, и по памяти записал два хода, которые он сделал перед тем, как ему был объявлен мат.

– Вот и отлично. Что мы видим? – спросил я, указывая на доску с матовой позицией для белых.

– Проигрыш белых, это факт.

– Да. Дальше… почему белые проиграли? По воле случая или потому, что так было надо, потому что это – судьба?

– Судьба белых, чтобы всегда проигрывать, или судьба белых в данной ситуации? – вопрос Марины прозвучал, как бы уточняя мой.

– А ещё можно предположить, – перебил Марину Алексей, – что твоя судьба – всегда выигрывать!

– Нет, вы не совсем поняли. Я спрашиваю конкретно о данной партии. Ведь, если исходить из всех теорий, которые есть на белом свете, то половина говорит, что всё, что с нами происходит, уже расписано заранее где-то и кем-то. Вы в это верите? Вы верите в то, что исход партии был заранее известен, ну, скажем, Всевышнему?

На лицах Марины и Алексея появились лёгкие улыбки удивления и растерянности оттого, что они не знают, как им следует ответить на этот вопрос. Казалось бы, он звучал банально и просто, им надо было сказать только «да» или «нет». Но быстрого ответа не последовало.

– Сложно сказать.

– А ты попытайся. Вот подумай и обоснованно прими решение.

Алексей задумался также, как и Марина. Они прекрасно понимали, что на все их ответы у меня есть тысячи вопросов, что я смогу обосновать своё мнение полностью и безвозвратно. Они также помнили мой с ними последний спор на почве теории вероятности. Но тогда это было немного не то. Я не выводил ту теорию, а вернее даже сказать, закон. Всё тогда было гораздо неинтереснее, по сравнению с теперешним случаем.

Я помню, когда-то смотрел один голливудский фильм о каком-то профессоре из какого-то университета7. Он достал и положил три коробочки перед своими студентами и попросил старосту угадать, где лежит его любимая чернильная ручка, в какой именно коробочке из трёх. Когда староста указал на среднюю коробочку, профессор, заранее зная ответ, открыл первую. Она была пуста. Затем прозвучал вопрос к старосте и ко всем находившимся в аудитории: а стоит ли менять своё решение, зная наверняка, что в первой коробочке ничего нет?

Марина и Алексей почти хором ответили, что нет, аргументируя это тем, что, зная, какая именно коробка пуста, остаётся лишь два варианта ответа, правильный и неправильный, то есть пятьдесят на пятьдесят. А вот стоит ли менять своё решение или нет – это уже зависит от интуиции. Лично я, задавая эту задачу, положил ручку в первую коробочку, а Алексей указал на последнюю. Так что суть задачи от этого не менялась.

И сразу же я им доказал то, что решение стоит менять, причём всегда.

Понятно, что остаётся угадать одну коробочку из двух, поскольку я одну коробочку убрал, показав, что она пуста. Я как бы сузил поиск. Но это не так. В этом-то и состоит вся хитрость вопроса. Гораздо легче угадать одно из двух, чем одно из трёх. Вот именно поэтому и придумали такую задачу. Вероятность угадать одну правильную коробочку из трёх равна 33.3 процентам, а неправильную – 66.6 процентам. Исходя именно из этого, получается, что по теории вероятности 7 человек из 10 указывают неправильную коробочку с первой попытки. Поэтому следует быть уверенным на 66.6 процентов в том, что первая коробочка, которую назвал Алексей, является неправильной. Открыв же и показав вторую неверную коробочку, он смог смело указать на ту единственную, которую и необходимо было найти. Лишь позже, когда я заканчивал институт, я узнал, что данная задача называется парадоксом Монти-Холла и очень распространена в теории вероятности.

Эта задача очень поразила моих друзей, хотя они с каждым разом твердили, что больше ничему, услышанному от меня, удивляться не будут.

– Ну, так что там с ответом? – спросил я, после того, как вспомнил задачу о коробочках.

– Я всё держал в своих руках. Я мог ошибиться в любую минуту также, как и ты. То есть, кто первым из нас ошибся бы, тот бы и проиграл. Я сделал это первым.

Я улыбнулся от всей души. Не очень часто Алексей улавливал то, что я хотел ему поведать, но на этот раз ему удалось.

– И? Какой из этого следует сделать вывод?

Алексей задумался, но на помощь ему быстро пришла Марина.

– Ничего не запланировано заранее, мы всё держим в своих руках.

– Браво! – ответил я. – Но это ещё не всё. Ответьте мне, пожалуйста, если вернуть время назад, то может быть такое, что Лёша всё равно ошибётся, и я ему поставлю мат именно в этой партии? Если отменить хода, скажем, два или три последних?

– К чему ты клонишь?

– Лично я всегда верил в то, что ничего нельзя изменить. И если что-то с кем-то произошло, к примеру, человек попал под машину, то он всё равно умрёт, потому что кому-то надо, чтобы он рано покинул этот мир. Вот я и спрашиваю, если бы как-то можно было бы вернуть время назад, погиб бы он под машиной, зная, что там его ждёт смерть, не пойдя по той улице?

– Я сварю кофе, – сказала Марина сразу же после того, как я задал свой последний вопрос. Она не была сильна в таких рассуждениях, но очень их любила. Любила слушать и смотреть, как мы с Алексеем дискутируем на эту тему. Но сейчас казалось, что её филологический мозг вскипел. Она упустила мысль и, чтобы немного прийти в себя, решила сварить кофе. – Тебе сколько сахара, Саш?

– Две, – коротко ответил я. Я просто не хотел отвлекаться сам и также не хотел, чтобы Лёша потерял ход моих мыслей.