Чтение онлайн

–  По прилету на станцию я слышал иные мнения.

–  Да, я примерно представляю, что говорят о Мищенко. Мол, разбрасывается жизнями подчиненных, пытается малыми силами решать глобальные проблемы, не требует подкреплений, передислокаций флотов, верно?

–  Ну, приблизительно так.
– Согласился Иван.

–  Мищенко настоящий офицер, мужик, каких мало. Подумай сам, Иван, к чему приведет передислокация в глубины скопления одного или нескольких ударных флотов Конфедерации? Попробуй поставить себя на место инсектов.

–  Начнется война. Они примут это за полномасштабное вторжение.

–  Вот именно. Поэтому я полностью разделяю политику генерального штаба. Действовать нужно малыми силами, в рамках картографических, археологических, ну, на худой конец - разведывательных миссий. Мы ведь не изучили еще и сотой части от общего количества населенных инсектами систем. Мы не знаем ни общей численности их цивилизации, ни ее настоящего технического потенциала. Поверь, раса сумевшая построить Сферу Дайсона и создать фотонный мозг для управления исполинским искусственным сооружением, заслуживает пристального внимания, изучения, а не тупой конфронтации.

–  Считаете, наши жертвы не напрасны?

–  Если бы я думал по другому, сидел бы себе на Элио.
– Ответил Лагутин.
– Очень многие люди начинают фыркать и отворачиваться, когда речь заходит не об отдельно взятой планете, а обо всем человечестве. Мол, нет уже такого термина. Есть союз планетных цивилизаций, между которыми тоже постепенно шириться пропасть.

–  Ну, это лишь мнение.
– Ответил Иван.
– Объективно Человечество было и остается.

–  Рад, что ты это понимаешь. И, возвращаясь к теме, скажу: мы все, неважно, картографы, археологи, пилоты, десантники, - мы представляем единую цивилизацию. Случайные люди встречаются в любом коллективе. Важно чтобы большинство работающих в скоплении людей понимало - мы встретились с серьезной, слабоизученной и фактически неуправляемой силой. И от того, как мы покажем себя, какие понятия справедливости будем защищать, такое отношение и сформируется о нас у большинства насекомоподобных существ.

–  Мне кажется, вы преувеличиваете. Сами же только что сказали - неизученных систем тысячи, а мы - как капля в море, песчинка в бездне…

–  Слухи, Иван. Мне, например, сложно представить, что отдельные Семьи не поддерживают информационный контакт друг с другом. Да они воют между собой, но обмен информацией идет постоянно. У них так же существует понятие «торговли», а при наличии сетки гиперпространственных тоннелей вести о том или ином событии могут распространяться со световыми скоростями.

Дорохов задумался.

Еще вчера он не представлял себе и сотой части тех проблем, с которыми придется столкнуться. В душе еще не утихло ощущение смятения, вызванное испытанным в бою полным слиянием с искусственным интеллектом серв-машины, и вот новые потрясения, спровоцированные состоявшимся разговором.

Лагутин не мешал Ивану размышлять. Возможно, через час им снова придется идти в бой, рисковать своими жизнями, так пусть для лейтенанта, не побоявшегося совершить прыжок через портал на чуждую планету, спасение нескольких человеческих жизней, не трансформируется в бойню, в слепую ненависть к насекомоподобным.

Илья Андреевич прожил сложную жизнь и понимал: сейчас пришло время разбрасывать камни, но настанет срок их собирать. В душе он надеялся, что Дорохов еще станет свидетелем начала качественно нового процесса, и при этом не ожесточиться настолько, чтобы его отвергнуть.

Как он сказал? Капля в море, песчинка в Бездне?

Возможно и так. Однако Илья Андреевич знал, как капля воды точит камень, а маленькая песчинка, попавшая в обшивку огромного космического корабля способна прожечь броню рукотворного титана.

Все в этом мире относительно. И общее всегда складывается из частностей.

Бледная фиолетовая заря занималась на востоке.

Болотистые джунгли курились туманом утренних испарений.

Высокие растения, похожие на папоротники, образовывали непроходимую чащобу, меж ними под сенью огромных листьев пробивались стреловидные побеги чрезвычайно прочных и гибких кустарников, их обвивали вьюны, в душном влажном воздухе роилась мошкара, из зарослей доносились угрожающие, протяжные вопли рептилий.

Два «Хоплита» стояли у островка более или менее сухой возвышенности. Их ступоходы скрывала мутная жижа, подступившая уже к первому шарнирному соединению активаторов, рубки обеих машин периодически вздрагивали и начинали поворачиваться под монотонный аккомпанемент сервоприводов.

Между двумя «Одиночками» существовала незримая связь: постоянная взаимная телеметрия данных позволяла сравнивать данные сканирования, исключая ошибки в фильтрации сигналов.

Илья Андреевич и Иван спали. Людям необходим сон, постоянное воздействие стимулирующих препаратов в конечном итоге пагубно сказывалось, как на здоровье, так и на текущем тонусе организма; после всплесков метаболических реакций, в минуты наивысшего напряжения, нормально восстановить жизненные силы мог только крепкий, здоровый сон.

Оба пилота отдыхали, не покидая ложементов, под защитой брони серв-машин они находились в безопасности.

Обмен данными между модулями «Одиночек» проходил в сухом информативном режиме. Машинные коды не несли эмоций, их приблизительная расшифровка, подключись к каналу связи человек, звучала бы для него так:

Азимут тридцать, фиксирую восемнадцать сигналов. Сигнатура неявная. Идет обработка данных.

«Хоплит» Дорохова, сенсоры которого были направлены в другую сторону, послал короткий отчет:

Наблюдение за объектом: дистанция пятьдесят четыре километра. Выявлены множественные сигнатуры, классификация - андроиды. Данные уточняющей идентификации: дройды пехотной поддержки, стандартная комплектация автоматических серв-соединений периода Первой Галактической войны. Сигнатуры серв-машин отсутствуют. Возможность перехвата управления андроидами выясняется.

Машина Лагутина вот уже минуту как прекратила плавный поворот рубки, сосредоточив работу сенсорных систем на нечетких, но явно приближающихся сигналах.