Форпост
Шрифт:
Тонко взвыл сервомотор люка, вниз, разматываясь на лету, упала гибкая пластиковая лестница.
Она, расходуя последние силы, вскарабкалась в тесный тамбур и…
Перед ней открылась рубка управления «Фалангера».
Беат рухнула в объятия пилот-ложемента, тело ощущало, как видоизменяется сидение, подстраиваясь под анатомию ее мышц, из-за подголовника поднялся полушлем с проекционным забралом, запястья рук, ощущавшие, как вонзаются в них тысячи микроскопических игл, тут же зафиксировало жесткими захватами, дуги ложемента начали смыкаться, образуя амортизационный каркас, а справа от подлокотника вдруг начал гибко выдвигаться шунт нейросенсорного контакта.
Было в этой процедуре что-то необычное и Ольга вдруг поняла: она впервые воспринимает стандартную процедуру с прямо противоположной точки зрения.
Убери шунт. Транслирую драйвера для бесконтактного обмена данными.
Ей казалось, что она ощущает спокойную заинтересованность «ALONa».
Тонус организма критически низок. Задействовать систему боевого поддержания жизни?
Да. Протестируй канал обмена данными.
Рад познакомиться с тобой Беат. Ты человек или киборг?
Я «Одиночка».
Но твое тело…
Я «Одиночка». Читай данные, все поймешь. Хотя сейчас это вторично.
У тебя иной набор целей. Это взлом?
У Ольги не оставалось выбора.
Она ударила, холодно, расчетливо, хотя против такого шага протестовало все ее существо.
Теперь она возвела стену, неодолимый барьер, установила четкие рамки субординации, подчинив себе модуль «ALON».
Она руководила серв-машиной. Сотрудничество с первых же секунд показало свою ненадежность.
Холодная перезагрузка.
В рубке «Фалангера» моргнули экраны, затем раздался синтезированный мужской голос:
– Доброго времени суток, пилот. Тестирование систем будет закончено через десять секунд. Канал прямого обмена данными стабилен. Смена программных приоритетов прошла успешно.
Трансформация завершилась.
Она оставила имя «Беат» исключительно для внутреннего пользования.
Теперь после перезагрузки систем «Фалангера» Ольга получила в свое распоряжение самое ценное: информацию.
Используя коды серв-машины, она могла связаться с управляющим центром базы РТВ.
Одна попытка. У нее будет только одна попытка, для нейтрализации сети.
Даггер был вне себя от ярости.
Все планы рушились, летели к фрайгу, - путь к ангарам серв-машин по-прежнему преграждали два «Хоплита» и «Фалангер». Не смотря на полученные повреждения серв-машины, при поддержке многочисленных автоматических узлов обороны периметра, в буквальном смысле слова не давали поднять головы горстке людей, пытавшихся прорваться к консервационным боксам.
Потери росли, они уже становились неоправданными, невосполнимыми, погибло пять пилотов, уничтожены все БМК, связи с Иверзевым нет, а из глубин базы, похоже, надвигается новая волна андроидов.
В этот критический момент в коммуникаторе боевого шлема внезапно раздался голос Ольги:
– Всем, кто меня слышит. Центр управления временно заблокирован. У вас есть три минуты, чтобы воспользоваться личными кодонами.
Даггер в первый момент не поверил своим ушам, но в подтверждение только что прозвучавших слов внезапно стих шквальный огонь со стороны защитных установок периметра, оба «Хоплита» и «Фалангер» не отключились, но так же прекратили противодействие, исполняя последнюю полученную от командного центра директиву.
Почему три минуты?
Даггер не мог позволить себе размышлять над этим. Команда была ясна, и он продублировал ее на командной частоте своего коммуникатора:
– Пилоты к машинам! Остальным прикрывать!
Поднявшись из-за укрытия, он увидел, как к ангарам с разных сторон бегут разрозненные группы людей по два-три человека в каждой.
Он сам рванулся туда, понимая, что промедление сейчас подобно смерти.
В сумеречном бункере горели тусклые источники дежурного освещения, в многочисленных боксах, окруженные ажурными фермами технического обслуживания застыли серв-машины, дройды технической поддержки и погрузочные механизмы продолжали работы, не обращая внимания на ворвавшихся в ангар людей. Четыре «Фалангера» и три «Хоплита» - последний резерв базы, машины которые не прошли тестирования и вынужденно задержались в консервационных боксах.
Даггер уже поднимался по гулкой металлической лестнице, к днищу тяжелой серв-машины.
Наконец-то…
Личный кодон активации точно лег в соответствующее по размерам углубление и красный сигнал подле входного люка моргнул, сменившись на зеленый.
Все. Доступ открыт…
– Оля, как тебе удалось?
– Даггер машинально совершал заученные до автоматизма действия, одновременно разговаривая по коммуникатору.
– После. Хейд.
– Раздался в ответ блеклый, невыразительный от непомерной усталости голос.
– Мне нужна связь с Дороховым. Не могу выйти на его коммуникатор.
– Сейчас попробую.
– Если получиться не отключайся.
– Хорошо.
– Даггер уже закончил предстартовые процедуры и теперь наблюдал как отходят в стороны решетчатые фермы обслуживания.
– Он должно быть под землей, в ангарах АКИ. Я включил автоматический поиск. Что делать с машинами на территории базы?
– Они больше не опасны. Им отдана директива следовать в ремонтные боксы, для перезарядки и восстановления поврежденных систем. База наша, Даггер, но воздействовать на остальные машины командный центр уже не может - прошла новая смена кодов опознания.
– То есть они сейчас повернут обратно? На нас?
– По-моему такой расклад был очевиден.
– Да… К сожалению. Чем мы располагаем?
– Командный центр прошел процедуру перезапуска. Теперь он воспринимает пилотируемые машины как «своих». Мы можем запрашивать поддержку, рассчитывать на огневое прикрытие периметра…
В этот момент тихий щелчок возвестил о включении еще одного коммуникационного канала.
– Связь с машиной Дорохова.
– услужливо подсказал синтезированный голос.