Форпост
Шрифт:
— Тинг, все здоровы? Ни на кого не напали невидимые злые духи?
— Все нормально, только тот проклятый энной вредил…
— Три дня ещё побудете за стенами. Отдыхайте, больше разговаривайте с новичками. Воду и еду вам вынесут.
— Дим, огненной воды не осталось.
— И ее тоже вынесут. Потерпите ещё немного, как только вы переберетесь в город, я пойду в Первую Пещеру!
Надеюсь, что нам хватит сил справиться с Варгом. Все это — нападение северных людей, угрозы их бывшего лидера, поход к стоянке рода Большезуба — очень плохо отразилось на запасах пищи для людей и корма для животных. Лантирск уже долгое время находился фактически на осадном положении, и закрома, и так полупустые после зимы, стали показывать дно. Нужно было срочно восстанавливать и укреплять охотничий лагерь, без постоянного притока свежего мяса такое население не прокормить. Животные сейчас перебивались на подножном корме, приходилось срезать молодой тростник и зеленые ветви деревьев у реки. Это перекрывало недостачу, но полностью заменить привычный рацион не могло.
Да и психологически было тяжело, особенно новичкам. Каково это — ложиться спать, не зная, проснешься ты завтра или нет? Я вполне обоснованно полагал, что интенсивность окраски метки, обозначающей человека, напрямую связана с силой его веры. Если противник пытался попасть в сон Эрики, которая была рядом шесть лет и верила в меня безгранично, то что тут говорить о женщинах, узнавших о моем существовании всего десять дней назад…
А через день случилось ещё одно событие, подтолкнувшее меня действовать быстрее — в пламени костра я увидел лица Ники и Сенга. Они сидели с закрытыми глазами, только вздувшиеся вены и капельки пота на лбу выдают их напряжение. Рядом застыли фигуры других моих союзников, такие же безмолвные и неподвижные. За их спинами зелёными волнами переливалась уходящая к потолку пещеры стена света… Больше тянуть нельзя, меня просят о помощи!
Раннее утро. В чистом голубом небе ярко светит жаркое летнее солнце, вчерашняя мгла рассеялась без следа. Но привычный распорядок дня нарушен — люди, накормив животных, не приступили к своим обычным занятиям. Тонкими ручейками они стекаются на площадь перед дворцом, заполняя и ее, и ведущие к ней дороги, и пространство рядом с домами. Здесь, у Стены Памяти, перед пылающим огнем, установили удобное "кресло" из набитых сеном мешков и мягких шкур.
За спиной стоит Эрика, за ней — мой деревянный истукан, притягивающий взгляды толпы. Энной Дим всегда на месте, он никогда не спит…
— Пора, любимая.
Прокаленный на огне, остро отточенный нож с лёгкостью разрезает кожу, и в небольшую глиняную миску бежит ручеек крови. Мне на плечи ложаться нежные ладони жены, крепкие руки Тура, Анта, Тинга, огромные лапищи Зенга и Утара. Доносятся первые возгласы со стороны собравшихся:
— Ди-ии-им!
— Ди-ии-им!!
Все больше людей присоединяются к нам, длинные цепочки взявшихся за руки лантирцев разбегаются во все стороны. Кожу начинает покалывать, словно электричеством. Я вдруг замечаю, что плохо двигавшаяся после посещения сна умершей женщины рука вновь сгибается нормально. Слитные возгласы моего племени, моего народа заполняют все вокруг, пугая птиц и отражаясь эхом от стен.
— Ди-ии-им! Ди-ии-им!!
— Ди-ии-им! Ди-ии-им!!
Сейчас мне нужны они все — вплоть до едва научившихся замечать что-то необычное в пламени костра детей и подростков. Прошлый раз, когда их было чуть больше сотни, Варг не смог пробиться. Теперь, опираясь на веру огромной толпы, я чувствовал, что с каждой секундой становлюсь всё сильнее.
Последние капли крови стекают по запястью, я быстро перевязываю рану полоской чистого полотна. Откидываюсь на спинку своего "кресла", и устремляю взгляд в ярко разгоревшееся пламя…
Мое появление в Первой Пещере не прошло незамеченным. В тот же миг, как неподвижное "эхо" Дима ожило, окружающая нас всех зелёная полусфера скачком увеличилась в размерах. Та ее часть, что примыкала к костру засветилась, разбрасывая ослепительные красные и зелёные искры. Пол пещеры задрожал, как при землетрясении, где-то с грохотом падали камни. Опять я своими действиями разрушаю облик этого места…
— Что здесь происходит? Сенг, Арика, очнитесь!
Одна из фигур, окруживших меня, шевельнулась.
— Ты всё-таки пришел…
— Сенг, что с вами? Почему вы не двигаетесь?
— Мы бережем силы, Дим. Только поэтому ставший на путь истинной тьмы энной ещё не добрался до нас.
— Так это ваша работа?
Указываю на светящийся зелёный купол. Сенг молча кивает.
— Почему вы не позвали меня раньше?
— Надеялись справиться сами. Но два дня назад ты сильно разозлил Варга, разом лишив его половины сил.
— И? Он же стал слабее, верно?
— Да. Но не надолго…
— Он убил пятерых женщин из бывшего рода Большезуба, я не успел их защитить.
Рядом шевельнулась Ника. Медленно открыла глаза, сфокусировала свой взгляд на мне
— Дим… Пять человек не могли дать ему такую мощь, когда энной против воли приводит в Пещеру Предков обычного человека, ему достаются жалкие крохи силы.
— Варг пытался попасть в сон ко многим людям, но не смог.
— К ТВОИМ людям! На закате живет много, очень много родов людей, в которых нет энноев. Их сознание некому защищать!
Ч-черт!.. Значит, этот окончательно спятивший старик совсем недавно уничтожил сотни человек, по крупицам накапливая энергию!
Сенг, внимательно на меня посмотрев, удовлетворённо улыбнулся.
— Догадался собрать всех, кто в тебя верит?
— Да, сейчас шесть сотен человек стоят на площади Лантирска вокруг меня. Сенг, это правильно?
— Другого выхода нет. Если ты не пробудешь тут слишком долго, это не навредит людям, разве что несколько дней будут немного слабее и постоянно голодными.
— А если нет?..
— Сначала они начнут засыпать, и, через некоторое время, попадут в Земли Вечной Охоты. Подойди к огню, твой враг с другой стороны Очага.
— Как заставить его исчезнуть?
— Ты должен быть сильнее его, никакие хитрости тут не помогут.
Делаю пару шагов к костру, прохожу прямо сквозь чье-то неподвижное "эхо", и теплые зелёные языки пламени безвредно охватывают протянутую руку. Границы защитных сфер, мерцающие при соприкосновении друг с другом тысячами вспышек, совсем рядом, а за ними — огромная фигура Варга. Он вырос ещё на пару метров, и казался совсем живым — нет ни малейшего намека на прозрачность, как у тех древних призраков…