Чтение онлайн

Тем временем подъемный кран развернул уже выдвинутую стрелу. Рабочие накинули на крюк веревки. Стрела медленно пошла вверх.

Раздался женский крик. Участницы митинга приникли к памятнику в стремлении удержать его. Несколько пожилых женщин отошли в сторону и плакали.

Все выглядело так, что бронзового вождя повесили за шею на гигантской виселице и уносят в бесконечное пространство.

– Тебе что, жить надоело! – не выдержал один из рабочих и разразился отборной нецензурной бранью в адрес пожилой женщины, уцепившейся мертвой хваткой за уплывающий вверх ботинок вождя.

У Алины сжалось сердце. Она никогда не была активной комсомолкой. Муж был коммунистом, но не был фанатиком. Необходимые занятия по политинформации она слушала со скукой и невнятные речи дряхлого вождя и его таких же ветхих преемников воспринимала с раздражением.

Тайное чтение самиздатовских журналов и редкое слушание по ночам «вражеских голосов» еще в юности избавило ее от пионерской любви к вождю. Уже давно не умилял белокурый кудрявый мальчик с октябрятского значка. Хлесткие газетные статьи последних месяцев и телепрограммы развеяли остатки детского почтения к Ленину.

Но памятника стало жалко. С ним уплывала часть фундамента, на котором стояла вся их жизнь. Вспомнилась бабушка, которая любила перекладывать свои почетные грамоты с изображением Ленина и Сталина. Вспомнила дядьку, вернувшегося с фронта без руки и любившего петь «Артиллеристы! Сталин дал приказ». Она понимала, что люди защищают не столько памятник, сколько право на свое прошлое с его радостями, потерями, ошибками и роковыми заблуждениями.

Кто-то из них никогда не признает этих заблуждений. Но это их право на свое прошлое. Ведь другого прошлого у них уже не будет.

Памятник под громкий общий выкрик оторвался от постамента и поплыл вверх. Наиболее бесстрашные женщины продолжали цепляться за металл. Они не замечали собственных оторванных пуговиц, упавших на землю шапок, растрепанных, плохо прокрашенных волос, искаженных лиц друг друга.

Прораб пытался уговорить активисток отойти в сторону, оттеснял их, но его усилия только раздражали защитниц памятника.

Трагедии удалось избежать лишь благодаря добросовестному труду рабочих, умело обвязавших и подготовивших памятник к подъему. Надо признать, что это была виртуозная работа.

Бронзовая фигура вождя переместилась в сторону грузовика, плавно легла на спину. Казалось, что Ленин из кузова с мольбой протягивает руку к небесам. Машина медленно двинулась к дороге.

Все произошло очень быстро. С момента остановки автобуса на площади до отъезда грузовика с памятником не прошло и двадцати минут.

Рабочие и строительная техника также быстро исчезли с площади. Они в считанные минуты собрали свой инструмент. Репортеры попытались задавать им какие-то вопросы, но молодой прораб отвел их в сторону и сказал всего лишь несколько слов. По его лицу было видно, что он очень доволен тем, как прошел демонтаж памятника. Что ничего не оборвалось и не сломалось, что никого из безумных женщин не придавило и ничем не ударило.

Часть репортеров бросилась к Любе и Инне. Но эмоциональное напряжение было настолько высоким, что женщины не смогли сказать ни слова. Почти весь автобус плакал навзрыд.

Алина не стала садиться в автобус, а решила пойти домой пешком. Ей надо было сбросить со своих плеч тяжкий груз человеческого несчастья.

На следующий день Алина встала поздно. Голова трещала после принятого вечером снотворного.

– Если сидеть как курица и ждать неизвестно чего, то каждый последующий день будет похож на этот.

– Надо начинить действовать, – первая мысль, которая пришла ей утром в голову.

Стресс всегда стимулировал ее активность.

Вот и сегодня она проснулась с твердым намерением что-то предпринять. Правда, с таким же намерением она просыпалась и вчера, и позавчера.

– А может, Инна права? Надо бороться за свое счастье, – подумала она.

Мысль эта не была новой. Новым было то, что сегодня она могла произнести ее твердо и без знака вопроса:

– Надо бороться за свое счастье!

Видимо, боевой настрой женщин, защищавших памятник, передался и ей.

Было не так уж много ответов на вопрос:

– Как бороться?

Эти ответы предлагал собственный жизненный опыт и пример окружающих.

Алина достала лист бумаги, взяла шариковую ручку и начала писать письмо. Это была жалоба на аморальное поведение мужа. Она выбрала казавшийся раньше безотказным способ удержания мужей – обращение в партком.

В заявлении она писала о двадцати четырех годах счастливого брака, о бесценном и добровольном вкладе ее мужа в семейное благополучие, об его нынешней ошибке, о собственных жертвах, принесенных на алтарь этого брака, о необходимости сохранения семьи. Подразумевалось, что раз семья – ячейка общества, то разрушение ячейки повлечет за собой ущерб и обществу в целом. Поэтому партийный комитет должен будет подсказать заблудшему товарищу правильный путь.

В глубине души она понимала, что это заявление сродни вчерашнему митингу по защите памятника. Было ясно, что оно не возымеет никакого действия. Остановить несущийся с горы камнепад уже невозможно. Но очень хотелось верить, что остается еще хоть один шанс сохранить свой мир в неприкосновенности. Признать, что твой жизненный опыт уже изрядно поизносился и не годится для сегодняшней жизни, было очень трудно.

Жалоба была написана быстро, хватило получаса. Алина положила лист в папку и отправилась в партком.

Кругленькая секретарша приняла заявление и с любопытством взглянула на Алину, но удержалась от вопросов.

На обратном пути Алина зашла в магазин и купила полуфабрикатов. Готовить последнее время не хотелось.

Дома ее ждал сюрприз. Уже открывая дверь, она почувствовала, что в квартире кто-то есть.

– Вернулся все-таки! – с облегчением подумала она.

Но это был не Борис. Навстречу ей из комнаты вышла дочь. Она была в своем подростковом халате, с полотенцем на голове. Халат уже был ей маловат, поэтому казалось, что она за прошедшие три месяца очень выросла.