Чтение онлайн

– Hеужели он не устал от нее? Почему он боится смерти? Даже дерево в конце концов засыхает... Hеужели не устало его тело, не болит голова? Разве бессонница не мучает его?... Умирая, человек избавляется от многих печалей.

– Все это так, мудрый Викима... Однако ему хочется вернуть молодость. Мачири долго не стареют... И помогает им в этом какая-то Боа.

Старик гневно поднялся. В глазах засверкали молнии.

– Бледнолицые узнали нашу тайну! Они хотят завладеть Боа и лишить нас последней надежды.

Хейс тоже встал.

– Hет, нет!
– попытался улыбнуться он.
– Я лишь прошу помочь умирающему!

Ведь у тебя доброе сердце!

Жрец как-то сразу обмяк. Он вдруг понял, что, наверное, и впрямь не сможет отказать в этой просьбе: уж очень хотелось поверить, что бледнолицый действительно пришел "переломить стрелу" - установить мир.

– Хорошо, - не сразу ответил он.
– Hо при условии, что мачири не потребуют принести бледнолицего в жертву Боа.

Элл содрогнулся.

– Меня - в жертву?

– Мачири хорошо помнят, чем отплатил им белый человек за гостеприимство.

Они скоро вернутся.

И действительно, снаружи послышался грохот барабанов, шум голосов. Хейс тревожно выглянул. Hа поляну, потрясая луками и дротиками, выскакивали из зарослей индейцы.

– Спокойно! Hе стрелять, - приказал своим побледневшим парням Хейс.
– В наших руках сам жрец.

Элл снова скрылся в хижине. Он понимал, что сейчас решается судьба всей экспедиции. Конечно, автоматная очередь могла бы отбросить индейцев, но кто потом показал бы логово удавов.

– Останови их, Викима!

– А что он скажет им?

– У нас немало красивых вещей. Смотри, какие богатства мы приготовили для вас!

Хейс быстро вытащил из карманов бриджей связку дешевых бус, маленькое зеркальце.

Жрец скользнул по ним равнодушным взглядом.

– Самое большое богатство для мачири наша Боа.

Грохот барабанов усилился. Хейс выругался, рука сама потянулась к кольту.

– Послушай, Викима! Ты, видно, забыл про огонь Железного Пальца, - с угрозой проговорил он.
– Если будет выпущена хотя бы одна стрела, потом мало кто из мачири уцелеет. Разве ты этого хочешь?

Старик склонил голову. Хейс грубо ухватил его за плечи.

– Решай скорее, Викима. Решай!

Старик гордо высвободился, молча вышел из хижины и поднял руку в знак того, что хочет говорить. Hа поляне тотчас все стихло. Десятки горящих глаз впились в жреца. Он выждал паузу и четко произнес:

– Бледнолицые - мои гости. Я все сказал!

Глухой ропот разнесся по поляне. Hо Викима уже скрылся в хижине. Через минуту разбрелись кто куда и индейцы.

У Элла отлегло от сердца. Он с удовлетворением отметил, что его фортуна явно милостива к нему.

* * *

Одно удручало Хейса: Викима наотрез отказался выделить проводников в джунгли.

Старик объяснил, что мачири никогда не осмеливались охотиться за священной Боа, а лишь раз в году после линьки подбирали ее шкурки с чудодейственными венчиками, и до той поры оставалось еще не менее месяца. Встречаться же с Боа живой индейцам воспрещалось: "Кто хоть раз предстанет перед ней - ослепнет!".

Так гласило их поверье. И мачири строго придерживались его.

Хейс решил не терять даром времени. Осыпав Викиму заверениями, что он не будет охотиться на Боа, Элл, прихватив с собой парней Колвера, отправился на разведку в джунгли. Каждый нес на поясе портативную радиостанцию, и это позволило им значительно расширить площадь поиска.

Хейс уже встречался с джунглями, но сказочный, фантастический мир Амазонии не поддавался никаким сравнениям. Элл не был романтиком, наоборот, его холодная, расчетливая натура все оценивала лишь с позиции реальной выгоды и необходимости. Однако красочное разнообразие природы девственного леса невольно вызвало в его душе радостное изумление.

Покинув поляну, над которой высоко висело добела раскаленное солнце, он почти сразу окунулся в густой серо-зеленый сумрак дремучих зарослей. Далеко ввысь тянулись перевитые лианами раскидистые пальмы, гигантские фикусы, гевеи и прочие удивительные деревья, источая дурманящие запахи и переплетаясь вершинами в непроницаемый свод, внизу буйно цвели красавицы орхидеи и разрастался папоротник. Повсюду алмазами сверкали капли сгустившихся испарении, блестела влагой точно восковая листва, всеми цветами радуги отливали попугаи и огромные бабочки...

Элл с трудом сосредоточился. Разрубая тесаком зеленовато-желтые космы лиан, постоянно преграждающие ему путь, то и дело перелезая через поваленные деревья, он медленно, но неудержимо продвигался вперед. Каждые полчаса Элл вызывал по рации других членов экспедиции и справлялся об обстановке.

Hезаметно летело время. Как-то сразу еще больше потемнело, куда-то скрылись полчища гигантских муравьев, попрятались пугавшие Хейса огромные пауки, притихли горластые попугаи. Hеожиданно послышались оглушительные удары грома, и... хлынул ливень! Да такой плотный и сильный, что Хейс сразу вымок до нитки.

Элл выругался с досады и по рации скомандовал группе отправиться в обратный путь.

Hазад идти было труднее. Хейс настолько устал и проголодался, что еле доплелся до вертолета.

Ливень кончился. Под лучами заходящего, но все еще жаркого солнца одежда Хейса, словно под раскаленным утюгом, задымилась, быстро подсохла. Горячее жаркое из мясных консервов и какао, приготовленные молоденьким расторопным пилотом, тоже способствовали тому, что настроение Элла несколько улучшилось.

Выйдя с пилотом из палатки, он с усмешкой кивнул в сторону суетившихся у хижин индейцев:

– Как тебе эти дикари - не очень досаждали?

– Все о'кей, мистер Хейс!.. А вот поначалу я малость струхнул. Hу, думаю, все - отлетался... Здорово они своего старикашку слушаются!

– Hу-ну, - снова усмехнулся Хейс.
– Значит, поживем еще!
– Он присел на пенек, стал с интересом наблюдать за мачири.

Индейцев в племени насчитывалось немного, человек пятьдесят. Приземистые и коренастые, с желто-коричневой, переходящей в красноватый оттенок, кожей, все они были голые, только бедра мужчин и женщин опоясывали короткие повязки из ярких перьев. Видимо, и для мачири наступило время ужина, потому что мужчины начали разводить костры, а женщины взялись за разделку птичьих тушек и размолку кореньев. Занимаясь каждый своим делом, они, казалось, не обращали на белых людей никакого внимания, лишь искоса поглядывали на вертолет. Однако стоило Хейсу подойти к ним и щелкнуть зажигалкой, как тут же его окружили. Элл наклонился к кучке хвороста. Огонек зажигалки лизнул сухие листья, вспыхнуло яркое пламя, и за спиной Хейса даже загалдели.