Чтение онлайн

Жильбер напрягся изо всех сил, чтобы ответить шуткой, он чувствовал себя совсем не в своей тарелке:

— Вы знаете, я не стал бы дожидаться вашего визита, после того как закопал ее.

— Ха-ха! А может, мы вас застали в тот момент, когда вы собирались удрать!

Они вместе засмеялись. Потом жандармы, нырнув в палатку, забрали свою одежду и приобрели свой прежний внешний вид. Тот, который был блондин, внезапно подошел к Жильберу. В руке он держал складную лопатку и размахивал ею. Изображая ярость, он закричал:

— Вот вещественное доказательство. Вы убили девушку и закопали ее этой лопатой! На ней еще осталась земля. Вы это сделали ночью, когда шел дождь.

— Я не виновен! — застонал Жильбер, не понимая уже как следует, шутит ли тот или говорит серьезно.

Но когда оба жандарма сели на свои велосипеды и исчезли за стеной деревьев, Жильбер еще долго оставался неподвижным, глядя на грязную лопату. В конце концов он пожал плечами. Нет, со всем этим покончено. Он не убивал других женщин, в этом у него теперь была уверенность: значит, и эту тоже он не убивал.

Он стал искать новости по радио. Теперь он знал их расписание и то, что частные радиостанции уделяли происшествиям основное внимание.

После получаса песенок и унылой болтовни передали сводку новостей. Сообщили о новом преступлении. Забавно.

— Убийца Мари-Элен Лангонь только что арестован. Он признал свое преступление, которое, напомним, было совершено поза вчера ночью в Шантийи. Причиной этой драмы явилась ссора между молодым человеком двадцати лет, считавшим себя помолвленным с девушкой, которая сообщила ему о том, что вышла замуж за другого. Убийца полностью признал свою вину. Однако его преступление не имеет ничего общего с убийством в Медоне и Сен-Жермене. В самом деле, в последнем случае жертва не стала объектом насильственных действий сексуального характера и, более того, молодой убийца смог представить главному инспектору, ведущему следствие, Туссену, неопровержимое алиби для двух предыдущих преступлений, в которых он также обвинялся. Садист из Медона по-прежнему остается на свободе! Жильбер весь дрожал, глядя на складную лопатку.

Еще раз он безнадежно попытался убедить себя в том, что за то время, пока он был пьян, ничего не произошло. Он выпил огромное количество, достаточное для того, чтобы упасть мертвецки пьяным! И уж во всяком случае слишком, слишком много для того, чтобы убить женщину, затем закопать ее труп, а также все ее туристское снаряжение!

Он и так и сяк крутил в руках лопату. Крошечная лопатка, почти детская игрушка. Чтобы этим смехотворным инструментом выкопать достаточно глубокую яму, ему бы потребовались долгие часы, может, десять или двенадцать! И произойди столь невероятное, он уж наверняка сегодня утром чувствовал бы себя совершенно разбитым…

Он действительно чувствовал себя разбитым, но не знал, было ли это состояние вызвано его попойкой или физической работой, проделанной ночью.

А если он не закапывал Роберту? Он мог просто отнести ее тело в лес и бросить где придется! У него появилась мысль пойти поискать следы, но он чувствовал, что не в силах сделать это. А если в стороне от тропинки он наткнется на труп девушки…

Жуткая мысль. На этот раз он чувствовал, что его рассудок пошатнулся. В течение пяти дней он попеременно оказывался то под холодным, то под горячим душем. Сначала, убежденный в том, что ничего не делал, он затем снова сомневался в себе. После того как свидетели дали показания против него, он стал считать себя убийцей. Этой ночью к нему вновь вернулась уверенность в том, что он не имеет отношения к этим преступлениям. А теперь?

Теперь он боялся самого себя, боялся тайных инстинктов, скрытых в глубине его существа…

Чтобы ухватиться за что-то ощутимое, более реальное, он поставил перед собой походную шахматную доску и стал изучать начатую с Робертой партию. У него ушло много времени на то, чтобы вспомнить последние ходы. Не сразу удалось разобраться в белых конях. Тот, который справа, это конь короля или ферзя? Для хода в игре это не имело никакого значения, но он заставил свой ум работать и через несколько минут вновь обрел спокойствие.

Подлинная ценность двух шахматных фигур определяется их положением на доске. Тем не менее, два коня являются абсолютно равноценными фигурами. Но один все же — ферзевый конь, а другой — королевский. В ходе их перемещений по доске тот конь, который был на белой клетке, затем мог оказаться на черной и наоборот. При этом их ценность не меняется. Королевский конь, ферзевый конь.

А полиция в этот момент разыскивала другого коня, всадником которого был убийца. И полиция считала, что его зовут Жильбер Витри. Казалось, она ни на минуту не допускала мысли, что убийцей может быть совсем другой, абсолютно похожий на первого, но который являлся настоящим убийцей. Вот так вот!

Жильбер, играя за двоих, поставил шах черному королю. Представлялось три возможности решения этой ситуации: закрыть короля другой фигурой, отвести короля на другое поле, съесть нападающую фигуру. Из этих трех вариантов только один, разумеется, являлся лучшим. Какой?

Чтобы найти убийцу, существовало тоже несколько путей, но полиция, замороченная свидетельскими показаниями, обвиняющими Жильбера, видела для себя лишь один путь. Но, однако, нужно было, чтобы существовал какой-то другой!

Впервые с момента появления фоторобота Жильбер смог размышлять объективно, как будто он решал особенно сложную шахматную задачу.

Существовала определенная уверенность в том, что Жильбер, после того как выпил, устроился на террасе ром-бара. Там его увидел художник в компании жертвы. После этого владелец ярмарочных аттракционов опознал жертву на площади Инвалидов в компании мужчины, которым мог быть и Жильбер. Но в этом нельзя было быть абсолютно уверенным! А может быть, Жильбер, уйдя из ром-бара вместе с девчонкой, оставил ее на бульваре Сен-Жермен и вернулся к себе? — Это было возможно, но это следовало доказать. Согласно заявлению полиции, убийство произошло между часом и двумя ночи в Медоне. Если бы только кто-нибудь мог видеть Жильбера, возвращавшегося домой в это время!

Дениза же, жертва, не была уж очень пугливой. Если она уселась пить за один столик с совершенно незнакомым ей человеком, каким был для нее Жильбер, то она прекрасно могла десятью минутами позже последовать и за другим таким же незнакомцем в Медон!

И вот этого человека, этого всадника следовало разыскать. Но найти мужчину, подцепившего девчонку среди ночи на бульваре Сен-Жермен в теплую и ясную, погоду, все равно что иголку в стоге сена!

Если только среди близких знакомых этой девчонки… Какая-то сила подталкивала теперь Жильбера к действию, та самая, которая раньше заставляла бездействовать в течение недели. Ему нужно было вернуться в Париж, самому расспросить свидетелей, провести свое расследование. Это было единственное и последнее средство доказать свою невиновность.