Фраера
Шрифт:
Не знаю почему, но после этих слов адвоката внутри у меня что-то неприятно сжалось. Хотя страха как такового практически не было. Но вдруг возникли разного рода сомнения. А вдруг все выйдет совсем не так, как планировалось? Вдруг ловушка не сработает? Ведь даже такие матёрые волки, как майор, иногда допускают ошибки…
Да мало ли что вообще может произойти! Ведь нельзя предвидеть все варианты развития событий!
Однако переигрывать партию назад у меня не было ни возможности, ни желания. Особенно когда перед глазами снова и снова всплывала Машина фотография в умышленно оплёванном, вдребезги разбитом стекле. Нет уж, я обязательно заставлю грязных скотов ответить по полной программе…
Слишком большой кусок они заглотили, скоро им с лихвой отрыгнется!
– Чтобы нам закрыть возникшие разногласия как можно скорее, – между тем торопливо излагал сидящий рядом со мной Снежинский, – оговорённую сумму вам привезут прямо сюда, на это место. Нет смысла растягивать решение проблемы и договариваться о новой встрече. Так что вам, господин Микульчик, придётся немного подождать… Надеюсь, вы никуда не торопитесь? – почти заискивающе поинтересовался адвокат, хитро посмотрев на меня сквозь дымчатые стекла очков.
– Ничуть. – Я медленно достал сигарету и прикурил от зажигалки. – Наоборот, я даже рад, что мы наконец достигли взаимопонимания. Налицо, как говорят господа дерьмократы, полный консенсус сторон!
– Вот и замечательно! – с явным облегчением вздохнул Герман Карлович, барабаня пухлыми пальцами, на одном из которых сверкал массивный золотой перстень, по лежащему на коленях дипломату. – Если не возражаете, я оставлю вас на пару минут, сяду в свой автомобиль, предупрежу водителя насчёт того, что мы пока остаёмся на месте? – Седые брови адвоката подпрыгнули вверх.
– Сделайте одолжение. – Пожав плечами, я выпустил в сторону юриста струю сизого табачного дыма и отвернулся влево, к расположенному за пустырём лесному массиву.
Открыв дверь, Снежинский соскочил с высокой подножки джипа на пыльную глинистую землю и, как я видел по отражению в стекле, пару секунд спустя вальяжно опустился на заднее сиденье «альфа-ромео».
Я прикусил нижнюю губу и задумчиво перевёл взгляд с леса на тлеющую между средним и указательным пальцами сигарету.
Глава десятая
Тревожное ожидание
Значит, время пошло…
Вот будет любопытно, если боссы нациков на самом деле подожмут хвосты и пришлют гонца с аккуратно обмотанной резиночкой толстой пачкой долларов. Тогда вся грандиозная комбинация майора Пацейко рассыплется, как карточный домик от лёгкого щелчка по игорному столу.
А я встану перед выбором – брать в качестве компенсации за беспокойство их поганые бабки или, затолкав пачуху нарезанной американской бумаги глубоко в рот козлу Снежинскому, послать тварей к чёртовой матери.
Вопрос… Особенно если принять во внимание причинённый квартире ущерб и полное отсутствие на кассете вообще какой-либо записи.
Впрочем, не будем загадывать, ждать осталось недолго. Скоро они появятся.
Я сунул руку за край лёгкой замшевой куртки и, проведя пальцами по подкладке, нащупал спрятанный там шпионский микрофон, которым, как и кассетой-пустышкой, меня тоже снабдил заботливый майор, чей личный счёт благодаря нашей с Павловым фирме ежемесячно пополнялся на две с половиной тысячи долларов. Слегка наклонился и сказал:
– Филин, филин, я – удод! Приём… Вы все слышали? Пока идём по плану, даже можно сказать, что с некоторым опережением графика. Второй стрелки не понадобилось, откупные обещали доставить прямо сюда, и очень скоро…
Я надеялся, что Пацейко и его парни, засевшие в темноте стоящего неподалёку строящегося высотного дома, слышат меня хорошо. Иначе, прежде чем подоспеет помощь в лице группы захвата, я на самом деле рисковал получить по шее от спешащей сейчас на пустырь во весь опор банды отморозков. Серьёзно рассчитывать на то, что скинхеды так просто станут выбрасывать на ветер кругленькую сумму в валюте, было, конечно, наивно.
Снежинский, как и следовало ожидать, не торопился возвращаться в мой джип и по-прежнему сидел в «альфе», затаившись, как крыса в норе. Наверное, он больше всего на свете сейчас желал оказаться где-нибудь подальше от этого места, на котором, как адвокат прекрасно знал, в скором времени будет происходить жестокое избиение чересчур ретивого и жадного свидетеля. После чего произойдёт изъятие неразумно захваченной им на встречу кассеты.
Хотя вполне возможно, что я ошибался относительно мыслей и желаний Снежинского. Чужая душа – потёмки.
Внимательно оглядев пустырь, я понял, что это место выбрано бритоголовыми не случайно. Несмотря на кажущийся простор, выезд отсюда был ограничен.
С одной стороны пустыря возвышались огромные кучи щебня, продраться через которые смог бы разве что танк.
С другой – на всю длину тянулся деревянный забор, ограждающий строительную площадку и дом.
С третьей – пересекала пустырь наискосок свежевыкопанная траншея и лежали готовые для укладки огромные металлические трубы.
А прямо напротив раздолбанной дороги, именуемой улицей Камышовой, стояли в два ряда, образуя узкий проезд, зеленые строительные вагончики. Остановись в промежутке между ними, точно посредине, легковая машина, и выезд с пустыря становился наглухо заблокированным.
Поэтому прибывшие на место боевики, притормозив в проезде и оставив в машине одного водилу, могли не опасаться, что, распознав ловушку, я врублю мощный турбодизель своего «мерседеса» и рвану отсюда куда глаза глядят. А именно – прямым ходом в милицию, чтобы оставить там якобы имеющуюся у меня видеозапись вторжения в квартиру.
Заметив какое-то движение прямо по курсу, я отвлёкся от размышлений и посмотрел в сторону улицы.
Ага, вот и ребятки пожаловали!
Свернув в проезд между вагончиками, к пустырю, прыгая на выбитых тяжёлыми грузовиками ухабах, приближалась большая, из-за покатого капота очень похожая на акулу, потрёпанная чёрная БМВ, номерной знак которой на сей раз был предусмотрительно замазан грязью.