Фраера
Шрифт:
Но сейчас уже стало не до стекляшек. Передо мной стояли две главные задачи, неисполнение которых равнозначно скорому и неизбежному концу. Я должен во что бы то ни стало добраться до спутникового телефона или главной судовой рации и, не вдаваясь в ювелирно-криминальные подробности сорванной сделки, сообщить о захвате яхты вооружёнными бандитами. А также позаботиться о безопасности Марии, попавшего в беду Хам-мера и, разумеется, о самом себе.
Вот только как это сделать?
Несмотря на то что «Белая акула» – достаточно внушительная посудина, она все-таки не столь велика, как океанский круизный лайнер, что бы можно было успешно играть здесь в прятки с готовыми на все ради трех миллионов долларов гангстерами.
Не теряя драгоценного времени, я быстро стянул с ног теннисные туфли и оставил их под лестницей, получив взамен возможность передвигаться абсолютно бесшумно. Потом пулей взлетел по кормовому трапу к расположенному в задней части верхней палубы салону-ресторану.
Повернув ручку и удостоверившись, что дверь не заперта, я осторожно прикрыл её за собой.
В полумраке пустого зала быстро отыскал за лакированной стойкой бара замеченный мной во время ужина телефон внутренней связи и поднял трубку, намереваясь немедленно позвонить к себе в каюту и предупредить спящую и пока ничего не ведающую Машу: она не должна до моего прихода подходить к двери, запертой мной снаружи, и открывать её кому бы то ни было.
Идти туда самому выглядело небезопасно, так как глухой коридор, куда выходили двери шести кают, был сродни мышеловке. Захлопнуть её, наглухо задраив водонепроницаемую дверь на палубе, – простейшее дело.
Я не мог рисковать, ибо после того, как спалился Серёга, теперь был единственным человеком на яхте, кто мог, хотя бы чисто теоретически, противостоять вооружённой банде и попытаться поставить в известность власти…
Но телефон молчал, несмотря на мои настойчивые попытки оживить его всеми возможными способами, включая сугубо варварские. Подельники громилы Жака, судя по всему, не были зелёными пацанами и в первую очередь лишили яхту всех видов связи, и главное – возможности общения с внешним миром, наверняка оставив лишь себе спутниковый телефон.
Скорее всего, с рассветом за ними должен прийти быстроходный катер или что-то в этом духе. А для координации своих действий бандитам нужна постоянная надёжная связь, обеспечить которую может только спутниковая игрушка…
Не успел я повесить трубку на аппарат, как неожиданно распахнулась, впустив в полумрак ресторана яркий свет, ведущая к камбузу и далее, к каютам стюардов и членов команды, дверь. Она располагалась справа от зеркальной стойки с различными бутылками спиртного, каждая из которых, на случай качки, находилась в специальном углублении.
Мгновенно упав на застеленный ковровым покрытием пол, на вытянутые ладони, сыгравшие роль амортизатора, я вжался под стойку и замер, с трепыхающимся сердцем ожидая командного окрика. Что-нибудь типа – «Встать! Руки за голову!» Но мне повезло – для нежданного визитёра я остался незамеченным. Оставив дверь открытой, он подошёл к бару и остановился, видимо выбирая, какую из бутылок взять.
Это был тот самый громила Жак, бармен, которого минуты три назад я послал за водкой. Он стоял ко мне спиной, держа в одной, опущенной вниз руке портативную рацию «моторола» ближнего радиуса действия.
Неужели действительно пришёл взять для меня. «Столичную»?! Для отвода глаз, чтобы без лишнего шума и жертв побыстрее спровадить пьяного вдрызг туриста в каюту, после чего задраить наружную дверь, тем самым окончательно захлопнув мышеловку…
Краем глаза я заметил стоящий рядом со мной, под стойкой, картонный ящик с пустыми увесистыми бутылками из-под французского шампанского. Задень я его при падении, и мои шансы уцелеть, вполне возможно, равнялись бы нулю в минус двенадцатой степени.
Мысль о необходимости контрнаступления родилась у меня стремительно, как вспышка молнии. Не может быть никакой надежды на спасение, если все время только убегать и самому не предпринимать никаких решительных действий. Покидая яхту и зная, что их лица засвечены, грабители могут запросто поднять «Белую акулу» на воздух.
Где гарантия, что эти сволочи не поступят именно таким образом? Нет уж, простите… Помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!
Взявшись правой рукой за толстое горлышко бутылки, другой я резко схватил за ногу ничего не подозревающего Жака и что есть силы дёрнул на себя.
– А-а!
Глухо вскрикнув, бармен не удержал равновесия и всей своей внушительной массой грузно обрушился на пол, попутно задев стеллаж с бутылками, звонко задрожавший, треснувший и посыпавшийся вниз сверкающими зеркальными осколками.
Жак упал передо мной, благодаря неординарной реакции, не навзничь, а на пятую точку и локоть. Громко шипя от дикого негодования и боли в глубоко порезанной руке, громила на удивление проворно попытался развернуться и с короткого замаха впечатать меня в стойку ударом пудового кулака, но не успел.
Разбившаяся о его бритый затылок пустая бутылка из-под «Мадам Клико» вырубила его с такой же скоростью и неотвратимостью, как нажатие на выключатель заставляет потухнуть электрическую лампочку.
Подогнув локоть, бармен распластался на ковре.
Из глубоко рассечённой головы потекла на белоснежный воротник форменного кителя жирная струйка ярко-алой крови…
Разжав пальцы, я отшвырнул в сторону горлышко бутылки и стал быстро шарить под пиджаком Жака. Вытащив из кобуры пистолет – двенадцатизарядный «игл» калибра девять миллиметров – и забрав валяющуюся тут же на полу рацию, я бросился к ведущей на верхнюю палубу двери и снова окунулся в ночь…
Я отдавал себе отчёт, что своими действиями спровоцировал бандитов на крайние меры. Увы, в создавшейся ситуации другого шанса на спасение я не видел. Через считанные минуты, когда обнаружится, что их подельник Жак лежит у стойки бара с проломленной головой, на яхте начнётся тотальный шмон.
Но пока вокруг стояла относительная тишина, мне нужно срочно предупредить Марию. Причём сделать это так, чтобы не стать похожим на глупого клопа в захлопнувшейся табакерке. Одержав первую маленькую победу и завладев веским огнестрельным аргументом в споре с бандитами, было бы обидно с ходу угодить в капкан.