Чтение онлайн

Лантис, уже отвернувшийся, посмотрел на него через плечо.

– Меня гораздо больше заботит моя собственная сестра. Больше меня не интересует ничего.

– Хорошо сказано, герцог Кларио, - одобрил Мизар, и, глядя как 'призрак' удаляется по коридору, легонько похлопывал книгой по ладони.
– Однако... в нашем договоре ничего не было сказано, о том, что я обязуюсь не рассказывать о вашем поведении королю. Простите меня, - Мизар вдохнул запах ленточки, перевивающей его волосы, - ведь вашей сестры это не касается.

Часть 5.

– Аах, Сай, ты же сказал, что больше не хочешь видеть меня...
– Кальвин приподнялся на подстилке, стараясь разглядеть своего посетителя.
– Что-то в последнее время ты зачастил...- Но едва человек приблизился, Кальвин понял, что он никак не мог быть королем.
– Ты?!
– удивился он. Образ стоящего перед его камерой человека наложился на тот, который он видел в Приоре. Они смешались.
– Странно, что ты сумел пробраться так далеко. Знаешь, эта импровизированная тюрьма должна хорошо охраняться, насколько я понимаю. Хотя...
– Кальвин прищурился, разглядев фигуру молчаливого гостя, - возможно, это не так уж и удивительно, ведь я могу видеть свет фонарей сквозь твое тело. Ты действительно призрак.

– А тебе следовало послушать моего совета и не возвращаться назад. Ты вернулся и вот, что получилось, - наконец проговорил гость.

– Твое имя ведь Люсьен?
– Кальвин постарался привести свою одежду хотя бы в какой-то порядок, но это ему не удалось.

– Да, так меня звали когда-то, - человек подошел к прутьям решетки и положил на них ладони.
– Кажется, твои тюремщики подготовились хорошо, - заметил он безо всякого удивления.
– Она не пускает меня, Кальвин.

– Да?

– Не мог бы ты помочь мне.

– Помочь? Ты смеешься, я едва могу стоять на ногах. Этот Фон Грассе постарался на славу.

– Но ему не удалось, - губы Люсьена дрогнули, и на его строгом лице едва-едва не появилась улыбка.
– Отчаяние бывает гораздо опаснее, если оно подчиняет себе человека с такой силой, какой обладает Сай Валентайн.

– Я всегда говорил ему то же самое, он слишком много берет на себя,- закивал Кальвин.

– Удивляюсь твоему спокойствию. Даже после того, что с тобой произошло, ты все также беспечен.

– А что с того, что я буду беспокоиться по пустякам? Это ничего не изменит. Ну, - Кальвин пожал плечами и с трудом проковылял к прутьям разделявшей их решетки.
– Итак, что тебе нужно?

– Я думал, это очевидно, Кальвин. Я хочу выпустить тебя.

– Освободить? Постой-ка, постой-ка...
– Кальвин загородился руками, подперев подбородок.
– Тебе-то какое дело до меня? И какие у тебя интересы? Я вообще не знаю о тебе ничего, и почему-то мне кажется, что лучше бы мне остаться здесь. За мое освобождение ты наверняка потребуешь что-то взамен. А мне, признаться, все порядком поднадоело. Эта боль - она уже достала. К тому же, если я останусь здесь, рано или поздно все разрешится само собой. А потом, кто знает, возможно, мне повезет, и меня не убьют. И тогда я проведу остаток своих дней, читая книги в какой-нибудь тесной камере вроде этой.

– Это твое желание?
– глаза Люсьена изменили цвет. Кальвину не могло показаться, они действительно стали из каштановых оливкового цвета.

– Ничего особенного, думаю, если Сай наконец-то решит, что со мной делать, он оставит меня в покое. Хотя жаль, что я оказался таким проблемным другом. От меня одни неприятности. И я так и не смог помочь ему. Управлять государством не легкая задача.

– Это было бы легче, не свяжись он с тем, чего не понимает до конца. Сая Валентайна принудили заключить эту сделку, и теперь он расплачивается по счетам. Не думаю, что это был мудрый выбор с его стороны...

– Погоди-ка, что ты имеешь в виду? О какой... сделке ты говоришь?
– вся сонливость и безразличие исчезли из глаз Кальвина,

– Не хочу тебе говорить. Это знание может только помешать тебе решить. Ты даже можешь пожелать остаться в этой камере, только чтобы помочь своему другу. А я не могу этого допустить...

– Погоди-ка. Это не тебе решать. Если Сай... если Саю действительно необходима моя помощь, если он запутался, связавшись с чем-то, что может повредить ему, то я должен...

– Твой долг никак не связан с королем Саем Валентайном... Попался!
– глаза Люсьена блеснули победным огоньком, и Кальвин понял, что опасно близко подошел к прутьям решетки. Его руки были пойманы пальцами Люсьена. Он оказался поразительно сильным, так что Кальвин скорее бы вывернул суставы, чем освободился.

– Что ты делаешь? Отпусти. Да отцепись же от меня!

– Кальвин, я не могу позволить тебе остаться здесь, потому, что это будет означать изменение твоей судьбы. Эта судьба никогда не была начертана для тебя. И ты не должен жертвовать собой ради того, чтобы Бифуркатор вновь стал цельным и не для того, чтобы события древности, та катастрофа, что произошла много, много лет назад повторилась вновь. Я не позволю этому произойти, ведь я дал обещание твоей матери...

– Моей... матери?
– эти слова настолько поразили Кальвина, который подумал, что ослышался, что он потерял бдительность. Ладони Люсьена сжались на его запястьях и по ним, как по тем же цепям, что сковывали его в Приоре, потек радужный огонь...

– Тише, не дергайся, для тебя будет лучше, если сейчас просто послушаешь меня.

– Почему... почему я должен подчиняться тебе? Постой, я не собираюсь никуда уходить... я...

– Твоя подруга уже на свободе. О ней позаботились, - как бы между прочим заметил Люсьен.

– Гвен? Ее тоже держали здесь? Где она...

– Не волнуйся, скоро ты увидишь ее. А пока пора очистиь твое тело и душу от той грязи, что в тебя успели влить. Твое видение фрактальных кривых затуманено, в твою систему было произведено вмешательство. Если эта разбалансировка продолжится, твое пробуждение станет катастрофой для этого мира. Оно уже началось, как бы я хотел, чтобы время можно было повернуть назад также просто, как отсечь линии бифуркации.

– О чем ты... Ааа! Жжет!! Что ты делаешь?
– Кальвин вновь попытался выдернуть руки, но обнаружил, что больше не видит их. Это радужное пламя или поле поглощало их, двигаясь все дальше и выше. Вот оно уже дошло до предплечий, и спустилось, окутывая его тело... Жжет! Как будто каждая клеточка кричит о том, что ее пытаются изменить. Лицо Кальвина исказилось. Он хотел закричать, но эта радужная пелена закрыла его рот, поднимаясь все выше. Он тонул в ней. 'Дышать... не могу...' Внезапно в нем проснулось сопротивление.