Чтение онлайн

Кроме боли, Рован чувствовал оцепенение. И презирал себя за это.

Сначала это действительно звучало так, словно на замок напали демоны.

Первый звук, который услышала Гвинет, был похож на вой ветра, на горькую жалобу бури, которая мчится по долине. Гвинет сразу же проснулась и села в своей кровати.

Потом стон повторился — низкий, жалобный, полный муки.

Тристан сказал ей, чтобы она не боялась: его госпожа «слышит демонов» и иногда кричит по ночам. Но в полном отчаяния крике было что-то разрывавшее ей сердце. Гвинет встала босыми ступнями на холодный каменный пол, отважно подошла к двери, открыла ее и выглянула наружу.

В конце зала она увидела свет, лившийся из открытой двери. Встревожившие ее звуки вырывались из этой же комнаты.

Гвинет замерла на месте. Она словно разрывалась на части. Здесь она гостья и не имеет права вмешиваться в личную жизнь тех, кто живет в этом замке. Но ничего не делать она тоже не могла: ей казалось, что больная леди мучается и зовет ее на помощь.

Девушка прошла через зал, заглянула в открытую дверь, но никого не увидела в комнате, хотя крики теперь звучали громче. Тогда она осторожно вошла внутрь.

Первое, что она увидела, была огромная кровать в дальнем углу комнаты. Сначала ей показалось, что на кровати лежит лишь куча простыней и изящно вышитых покрывал. Потом этот ком постельного белья зашевелился, и Гвинет услышала низкий жалобный стон.

Этот вопль было невозможно вынести. Гвинет торопливо подошла ближе и неуверенно спросила:

— Миледи Кэтрин?

Стоны продолжались. Теперь они звучали тихо, но как будто отдавались громким эхом в душе Гвинет. Может быть, поискать помощи где-нибудь в замке?

Снова повторился этот разрывающий душу стон.

Она пошла вперед. Иначе Гвинет не могла поступить.

На кровати она увидела крошечную женщину, больше похожую на привидение, чем на человека. Эта женщина ворочалась в постели, и ее глаза были широко открыты, словно она видела что-то в темноте. По ее огромным глазам и золотистым волосам, которые спутанными прядями окружали ее худое и бледное, как у мертвой, лицо, было видно, что когда-то она была очень красива. Вдруг она взглянула на Гвинет и прошептала:

— Они идут сюда!

Гвинет села рядом с ней, взяла ее ладони в свои руки к ответила:

— Никто сюда не идет, миледи.

Кэтрин продолжала смотреть на Гвинет. В глазах больной был какой-то мрачный блеск, но она перестала стонать. Гвинет пригладила ее спутанные волосы и сказала:

— Никакой опасности для вас нет, вы в вашем собственном доме, здесь вас очень любят.

— Если бы я только знала, что мой Бог со мной, — вдруг пробормотала больная, и казалось, что в этот момент она была в здравом уме.

— Моя дорогая леди Кэтрин, я уверяю вас: Бог всегда с вами, — произнесла Гвинет и почувствовала, что Кэтрин крепко ухватилась за нее.

Костлявые руки больной, которые держала Гвинет, вдруг приобрели огромную силу.

— Он с вами, — повторила Гвинет и в ужасе растерялась: она не знала, что еще сказать или сделать.

Тут ей вспомнилась песня, которой давно, еще в детстве, ее научила одна из нянек. И она стала тихо и ласково напевать:

Бог — в горах, высоко над нами,

Он нас хранит в небесах над холмами.

Бог всегда со мной,

Он лежит со мной рядом.

Бояться не надо.

Не пугайся ночи —

Не страшен мрак.

Бог всегда нам светит

Во тьме, как маяк.

— Как красиво! Пожалуйста… пой дальше! — прошептала Кэтрин.

Если в песне и были еще какие-то слова, Гвинет их не знала, поэтому на мгновение замолчала.

— Мне нравится эта песня. Пожалуйста, спой ее опять, — попросила Кэтрин и еще крепче сжала руки Гвинет.

Большие глаза больной смотрели по-детски доверчиво.

Гвинет спела песню опять и потом еще раз.

Повторяя в третий раз единственный куплет, который она помнила, Гвинет с изумлением почувствовала, что сжимавшие ее руку пальцы разжались, и увидела, как Кэтрин медленно закрывает глаза. Через минуту больная уже мирно спала. Гвинет высвободила свои руки и встала.

Потом она повернулась, чтобы уйти, и похолодела от ужаса: она была в комнате не одна. Всего в нескольких футах от нее молча стояла сиделка. А в задней части комнаты стоял Рован, и казалось, что только лежавшая у него на плече ладонь Тристана удерживала его на месте. Все не отрываясь смотрели на Гвинет.

Густые соломенные волосы Рована были растрепаны, словно он только что встал с постели, и вся его фигура выражала ничем не скрываемое страдание. Гвинет показалось, что он взглянул на нее как на что-то отвратительное и гадкое. По тому, как прямо он стоял, как вытянулся и напрягся, словно тетива на луке, она поняла, что ему мучительно хочется шагнуть вперед и оторвать ее от постели жены.

Он был готов защитить жену единственным способом, который знал. Гвинет подумала: в этом человеке столько силы, но он ничего не может сделать, чтобы вылечить свою любимую и снова сделать ее такой, какой она была.

— Теперь она заснула и спит хорошо, — прошептала сиделка.

Гвинет быстро отошла от кровати. Она подумала, что сейчас похожа на привидение, вмешавшееся в дела людей: на ней только белая ночная рубашка, ноги босые, волосы растрепаны. Ей было трудно говорить, хотя слова сиделки и нарушили неловкое молчание в комнате.

— Извините меня. Я услышала, как она страдает, но не увидела… никого рядом с ней, — прошептала она.

Рован продолжал пристально глядеть на нее и по-прежнему сурово молчал.