Чтение онлайн

Элизабет рассеянно провела рукой по животу.

– Из тебя вышла отличная мать, Фрида. Роди еще одного ребенка.

– Я хочу стать чем-то большим, чем племенная корова, – ответила Фрида, задетая небрежно-безразличным тоном Элизабет. Как будто Элизабет благодаря своему блестящему уму может стать выдающейся личностью, а она, Фрида, способна только рожать детей.

– А почему ты не хочешь участвовать в деятельности английских суфражисток? – Элизабет устало вздохнула, разочарованная политической безынициативностью сестры. – Эрнест ведь не станет возражать?

– Ты прекрасно знаешь, что у него есть четкое мнение о том, какой должна быть женщина и чем ей следует заниматься. Он хочет, чтобы я полностью посвятила себя материнству. Только дело не в нем…

Фрида замолчала и поморщилась. Однажды она пошла на собрание суфражисток в салон миссис Доусон. Но когда высказала свое мнение, что изменения начинаются не с права голоса, от нее все отвернулись. Она пыталась объяснить на своем не совсем правильном английском, что новому обществу необходим новый образ женщины, что одного лишь права голосовать за законы, написанные мужчинами, недостаточно, а то, что они будут вести себя как разгневанные мужчины, не приведет к желанным изменениям. После этого ее попросили уйти или заняться пошивом транспарантов, а еще она услышала, что кто-то назвал ее надменной тупой немкой.

– Разыщи Отто. Он тебе понравится – у него твой непокорный дух, – хладнокровно заметила Элизабет. – Правда, Эрнест и Англия почти выдавили из тебя бунтарство, которым ты отличалась в детстве. Но я не забыла, как ты швырялась гнилыми яблоками в несчастных солдат, ныряла голышом и писала под грушевые деревья, бесстыдница.

Она умолкла и рассмеялась.

– Причем у тебя не выходило. Помнишь, как струйка бежала прямо по твоей ноге?

– Это было давно, – засмеялась в ответ Фрида.

– А помнишь, как ты ныряла в пруд в Шварцвальде, распугивая лягушек? – Элизабет вновь расхохоталась, теребя жемчужные пуговки на блузке. – Я знаю прекрасное место для купания. Тебе не понадобится купальный костюм. Мы часто бываем там с Отто, Эдгаром и Фанни.

– Все вместе… без одежды?

Мысленным взором Фрида увидела, как они лежат голые на нагретых солнцем камнях, раскрасневшиеся от солнечных лучей и распустившиеся, как цветы; в небе лениво плывут облака, а в траве мерцают катарантусы и колокольчики.

– Озеро глубокое, и там можно нырять.

– Нырять, – задумчиво повторила Фрида, и это слово вдруг показалось ей самым прекрасным на свете.

В кафе «Стефани» кипела жизнь. Мужчины в разномастной одежде пили кофе и читали газеты. Женщины с распущенными волосами в бархатных накидках и коротких кожаных штанах ледерхозен беседовали над ломтиками мраморного торта. Фрида узнала кое-кого по прошлому вечеру; некоторые строчили в блокнотах или делали зарисовки. Какой-то бородач колдовал у мольберта, источающего запах краски и скипидара. В комнате с бильярдными столами Фрида заметила Мариетту в черных бриджах и шелковом цилиндре, с важным видом ходившую между столами, размахивая хлыстом. «Даже в этих шахматистах больше жизни, чем в любом завсегдатае таверны в Ноттингеме», – подумала Фрида и спросила у официанта, пробегавшего мимо с пивными кружками над головой:

– Где я могу найти доктора Отто Гросса?

Тот кивнул на двух женщин и мужчину, склонившегося над столом с пустыми стаканами и кофейными чашками. На них падал широкий луч шелковистого солнечного света, танцевавший на стаканах и бросавший отблески на пол вокруг стола.

Фрида немедленно узнала Отто: это он кричал «ничего не подавляйте», когда раздевалась Мариетта, а потом небрежно дотронулся до бриджей и помог ей расстегнуть ширинку. Он совсем не походил на врачей, к которым обращалась Фрида в Ноттингеме, когда Барби обсыпало, а у Эльзы ни с того ни с сего началась диарея. Она смотрела, очарованная его золотыми волосами, которые торчали непослушными вихрами, тяжестью плеч, длинными жилистыми руками. Появилась Мариетта, прошелестела мимо Фриды и остановилась перед столом Отто, сделав обиженную мину и взмахнув хлыстом. Отто рассмеялся, ловко поймал рукой кончик хлыста и показал, чтобы она уходила.

– Извините, вы ждете Отто?

Женщина с короткой мужской стрижкой постучала Фриду по руке.

– Сейчас, должно быть, ваша очередь? Не позволяйте Мариетте влезть без очереди. Она думает, что ей все можно.

Незнакомка рассмеялась и протянула руку.

– Фанни цу Ревентлоу.

Фрида с завистью заметила, что из-под свободного платья с восточными узорами выглядывают босые ноги с ногтями, неряшливо выкрашенными фиолетовой масляной краской. Не успела она представиться, как Фанни взяла ее за талию и подтолкнула к столу.

– Идите, – шепнула она.

Фрида сглотнула, у нее пересохло во рту.

– Я сестра Элизабет Яффе, меня зовут миссис Уикли.

– А, миссис Уикли из Англии!

Отто откинулся на спинку кресла и посмотрел на Фриду так пристально, что ее охватило волнение. Он похлопал по пустому месту рядом с собой.

– Присаживайтесь. Вы красивее своей сестры. Она мне этого не говорила.

Фрида опустила взгляд на свою длинную темно-синюю юбку с туго затянутым корсетом и испытала приступ стыда.

– Настоящая красавица у нас – Нуш, – взяв себя в руки, сказала она.

– А вы, значит, разрываетесь между красотой и умом?

Отто галантно открыл портсигар.

– Не то чтобы разрываюсь… – засмеялась она, смело потянувшись за сигаретой.

Эрнесту не нравились курящие женщины, но Фрида надеялась, что курение придаст ей более современный вид и отвлечет внимание от заурядной одежды.

Взяв сигарету, она почувствовала себя мятежницей. По спине пробежали мурашки.

– Расскажите о своем браке.

Отто кивнул на ее обручальное кольцо и устремил на Фриду выжидающий и любопытный взгляд. Она чувствовала тепло его ноги под столом и мягкость бархатной подушки. Все звуки исчезли. Слышались только пульс на запястье и стук сердца под блузкой, вдруг прилипшей к подмышкам.

– Вам здесь нравится, не так ли, миссис Уикли? В вашей душе что-то меняется. Я вижу это по сиянию глаз.

Она потрясенно отпрянула.

– Мюнхен теперь – центр мира. У нас больше поэтов, художников, философов, чем в любой столице. – Он выпустил густой столб дыма. – Однако в данный момент меня интересуете только вы, миссис Уикли.