Фригидная
Шрифт:
– Саш, это не то… Дай сюда!
– Во время секса мне больно, каждый раз я жду, когда эта пытка закончится, – он игнорирует меня и продолжает читать холодным, почти механическим голосом. – Я не могу возбудиться, мне противно, когда он трогает меня между ног. Он старается быть нежным, но я не могу побороть отвращение. Я пыталась достичь оргазма сама, но ничего не вышло. Порноролики кажутся мне извращением, чем-то грязным. Я не знаю, как мне поговорить с парнем, я имитирую оргазм. Все говорят, что надо просто потерпеть, со временем все получится, но это невыносимо. Я надеялась, что после свадьбы мы будем меньше заниматься сексом…
– Саша! – не выдерживаю я и, наконец, выхватываю телефон из его рук. – Как ты мог?! Это мое личное!
– Невыносимо, значит? Противно? – он смотрит на меня со смесью обиды и ненависти, и мне кажется, что вот еще чуть-чуть – и я просто умру.
– Послушай, я люблю тебя, правда, и…
– И ты вообще когда-нибудь собиралась мне об этом сказать? – он встает и угрожающе двигается на меня. – Дай угадаю: сначала штамп в паспорте, двое детей, а потом: «Саша, извини, но больше мы трахаться не будем. Ты отвратительный!»
– Да нет же, все не так! – слезы подступают к глазам, дыхание перехватывает.
– А я, дурак, думал: чего ты все время пытаешься откосить, если так бурно кончаешь?! Вот кретин! Решил, мне попалась горячая штучка, просто скромная… Думал, раскрепостишься немного – и мы будем зажигать так, что электричество во всем районе отключится. И вчера ты… Имитируем, значит? «Доктор, чего бы мне такого подсыпать парню, чтобы у него даже мыслей о сексе не было?»
– Я этого не писала!
– Но ведь хотела бы, да? – он нервно проводит пятерней по волосам и качает головой. – Вранье, одно сплошное вранье!
– Саш, я не виновата, что у меня не получается! – протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, но он шарахается, как от прокаженной. – Прости! Пожалуйста! Но я не знала, как сказать тебе…
– А, не знала… – он горько усмехается. – Зато как это в интернете написать – тут у тебя ума хватило! Сразу бы статус повесила в соцсетях: «Почти замужем за кретином, от которого меня тошнит». Так?.. Два года… Два года гребанной лжи!
– Сашенька, любимый… – шепчу, ничего не видя перед собой из-за слез.
– Нет! – звучит, как крик раненного зверя. – Не называй меня так, не смей! Я знал, что некоторые женщины терпят стариков и уродов, лишь бы прописаться в Москве и жить припеваючи. Но всегда почему-то считал: уж ты-то другая! И я вроде не урод… А тебе даже спать со мной противно… Говорили мне друзья, не бывает таких идеальных девиц!
– Ты о чем?..
– Ну как: ты же у нас леди Совершенство. Ни пылинки на полу, ни складочки на одежде. И стираешь, и готовишь, и гладишь. Весь дом как из сраного каталога. При тебе же ни пукнуть, ни носки на пол бросить, ты делаешь все, чтобы я чувствовал, что недостаточно хорош!
– Я хотела тебе нравиться…
– Тебе кто-то сказал, что мужикам нравится стерильность? Плюнь ему в рожу, ясно?! Мужикам нравятся живые женщины! Настоящие! А не такие фригидные сумасшедшие стервы, которые посреди ночи вылезают из кровати, чтобы отдраить кухню и на весь интернет написать, что ты их не удовлетворяешь!
Саша и пальцем ко мне не прикоснулся, а все лицо горит, словно он залепил мне пощечину. Я стою, а комната вокруг меня медленно покачивается, как корабельная палуба в шторм. Больно, как в тот самый первый раз, только теперь он воткнул раскаленную кочергу прямо мне в душу. Кажется, что если я пошевелюсь, то просто осыплюсь на тысячи мелких осколков.
Видит Бог, я старалась. Делала все, чтобы быть идеальной. Для себя? Нет! Для него! Превратила квартиру, которая досталась ему от бабушки, эту облезлую двушку в панельке с засаленными обоями, вздувшимся паркетом и ковром на стене, в современное стильное жилье. Я каждый день готовила – и готовила разное. Составляла меню на месяц, чтобы ни разу не повториться. Просмотрела тонны кулинарных видео. Ездила за свежими продуктами, тратила зарплату на новое белье, посуду, занавески… Я торчала в больнице с его отцом, когда у того случился гипертонический криз. И теперь я – фригидная сумасшедшая стерва только потому, что не кончаю во время секса?!
– Что ты молчишь, а? – выплевывает с ядовитой злобой. – Нечем крыть? Гребанная фригидная кукла…
Он наспех одевается, а я по-прежнему не могу выдавить ни слова. И не потому, что он был прав, и не потому, что мне нечем крыть. Я попросту не знаю, что должна ответить. Я не понимаю, как мог секс, эта ничтожная часть жизни, вдруг перевесить все остальное.
– Не жди меня сегодня, – бросает он, схватив с тумбочки бумажник и ключи, и выходит из спальни. Несколько секунд спустя до меня доносится хлопок входной двери, и в квартире воцаряется гробовая тишина. Лишь после этого внутри меня что-то щелкает, и истерика, копившаяся внутри, выплескивается наружу.
Глава 4
– Тань, можно я у тебя переночую?
На том конце провода молчание, потом подруга издает странный звук: то ли кряхтит, то ли кашляет.
– Э… А чего это вдруг? – наконец, выдает она.
Я в курсе, что Таня со Светой нашли новую соседку. И знаю, что мое появление не входит в их планы, но больше мне идти некуда.
После ухода Саши, я проревела… Долго. Не засекала время, но когда я пришла в себя и поняла, что снова могу разговаривать с людьми, за окном уже сгустились сумерки. Саша не докладывал, вернется он или нет. Я звонила и слышала бесконечное: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны…» Может, поехал к родителям, может, к друзьям, но спрашивать у них означало бы признаться, что между нами трещина. Пошли бы вопросы, жалость, а мне не нужно ничье сочувствие. Я просто хотела выяснить, что будет дальше с моей жизнью.
Находиться в Сашиной квартире было невыносимо. Отовсюду на меня смотрели наши счастливые лица: я развесила кучу фотографий. Руки чесались от желания схватить что-нибудь потяжелее и расколошматить все к чертовой матери, но это выглядело бы так по-детски… К тому же, вдруг Саша поймет, что погорячился, придет с цветами, извинится. Я тоже попрошу прощения, и все будет, как раньше. Шанс малюсенький и призрачный, но все же шанс. И я не хотела рубить его на корню. Но и мириться самой… Это было бы слишком унизительно. Саша обидел меня так, как еще никто и никогда не обижал, и я вряд ли наскребла бы в себе внутренних сил на то, чтобы приползти к нему на коленях.